Cossack Казак

Теги
Назаренко Науменко Сагайдачный Крым Испания Казаки России Германия ВВД Воронеж язык Александр Таболаев Копанский Юрий Пономарев Борис Мелехин Кущевская Колодежное Ростов Азовское осадное сидение Азов «Казачья воля» суд АКВ Аргентина Илья Чаповский фольклор казачий Старочеркасская фестиваль Абхазия Казачий Народ обращение никель Хопер иностранный легион Атаманский пернач шашка Лиенц Борис Алмазов Петербург Новороссия Блазнин Ставрополь Всемирный конгресс казаков Новохоперск Австралия Калитвинская Чернецов словарь Россия Туроверов Гундоровская Горячеводск Крымск саратовские казаки генетика Спас Украинское реестровое казачество Белая армия Казакия круг ЧОКО Каледин Новочеркасск Мелихов Дело Бекетова Армения памятник МАКО Гражданская война Русская Голгофа эмиграция мигранты донские казаки казаки Дон Юдин казачество Водолацкий Эстонское казачье товарищество Анатолий Шевченко Андрей Грицков Лемнос Рязань ЦКВ терские казаки конгресс Кубанский казачий хор Кубань ККВ Кавказ Медведев реестр ДКР МКО Ессентуки Украина ОКВ Дутов Оренбург перепись Волгоград джигитовка Еланская мемориал музей Ставрополье Сирко геноцид Приднестровье ЧКВ черноморцы

Колонизация Сибири

На протяжении всего лишь десяти лет, казаки подчинили огромную территорию по Оби, Иртышу и Енисею, занятую кочевыми тунгусскими и самоедскими племенами (ненцами). Самоедами они назывались не потому, что съедали один другого, а потому, что жили за собственный труд, не обращаясь за помощью других племён и не прибегали к военным действиям, - «сами себя снабжали», а не занимались людоедством.

Царь Грозный зорко следил за развитием движения на Восток казаков-землепроходцев, ибо с уходом с Поморья Новгородцев и Казаков, с ними ввязались и агенты — купцы Англии, ведущие с Грозным интенсивную торговлю через Архангельск. И английское правительство решило перехватить путь к сказочным богатствам Сибири, откуда, начиная с посольства Ивана Кольцо шли в Москву меха соболей и различного рода пушнина. А эти меха ценились выше золота. Грозный отлично понимал, что для колонизации просторов Сибири, народ Московии совершенно непригоден и посылать туда воевод со стрельцами, значит повторить бесцельно и позорно опыты экспедиции Ивана III и его самого. Даже посылка князя Болховского для подмоги Ермаку, кроме вреда ничего не принесла, ибо сам Болховский не принимал участия в походах, его же «рать» в боях сказалась трусливой и ненадёжной, и кроме того неприспособленной к холодному климату, почему стали быстро люди умирать. В общем эта «рать» сказалась для Ермака паразитарной: съедали только хлеб. И когда приближённые советовали всёже царю послать огромную рать с воеводой, то Грозный приходил в страшнейший гнев и с раздражением говорил,что все воеводы, взятые все вместе, не стоят и одного Казачьего Атамана Мещеряка, которому он слал ласковые грамоты, в одной из них он назвал Мещеряка даже «великим атаманом», - Грозный был не только грозным, но когда надо, то и хитрым.

При дворе Грозного был аккредитован дипломат Англии Флетчер, очень умный и проницательный человек, предвидевший, что после смерти Грозного, когда не будет сильных сдерживающих начал, в лице дегенеративного наследника Фёдора, то Московское государство будет вовлечено в анархию, о чём он и доносил своему правительству.

С этим дипломатом Грозный любил беседовать откровенно, тот тоже отвечал ему той же откровенностью. И когда Флетчер указывал Грозному на необходимость смягчить политический режим, ссылаясь на конституцию Англии, то Грозный говорил, что русский народ, составленный из различных племён, ещё неспособен воспринять свободные учреждения государства и добавил, что прожили мы восемь веков и нужно ещё восемь, чтобы привести в порядок русский народ. «Ведь это — скот, которым управлять нужно не деревянной, а железной палкой». Это определение повторил затем и Пётр I.

Символом власти Грозного в действительности существовала не деревянная, а железная «клюка», с сильно заострённым концом, и когда Грозный не доверяя другим, допрашивал государственного преступника, то вонзал свою «клюку» в правую ступню ноги, а после допроса, иногда взбешённый, ловко пробивал клюкой висок головы. Таким ударом он и убил своего старшего сына, дерзнувшего обвинить отца в бессмысленных жестокостях.

Когда же Флетчер указывал на республиканский образ правления казаков Дона, Яика, Терека и Запорожья, то Грозный говорил, что казаки — особый народ, они в веках срослись со свободой, и я с ними охотно сотрудничаю и не пытаюсь воздействовать на их республиканский образ правления, ибо они, защищая свою свободу, защищают и рубежи Московского государства. Но и казакам нельзя давать слишком широкую волю, так как дай им право, они сразу же превратят государство по их законам и традициям и сказачат всех русских, что же тогда мне делать — царю? Объявить себя казачьим атаманом? - заканчивает царь, смеясь.

В «Очерках по истории русской культуры», историка Милюкова, на стр. 97, довольно ясно указывается на беседы царя с Флетчером. Это изложено так: «Тот самый Иван Грозный, который дал национальным идеалам такую эффектную санкцию (преемственность Византийской империи), в разговоре с одним иностранцем, не находил слов достаточно резких, чтобы характеризовать низкий нравственный уровень своих подданных. А когда его собеседник с недоумением напомнил царю, что и сам он русский, то Иван решительно ответил, что он вовсе не русский, а немец, так как происходит от Пруса. Немудрено, что последовательные националисты в XVII века, порицали Ивана IV за его Западничество, вместо того, чтобы преклониться перед ним, как перед национальным героем народной легенды».

Нужно сказать, что сам то «русский национализм», тоже искусственный. Когда наследство передаётся от первой бессознательной древней поры ко второй уже сознательной, и когда этот национальный идеал воплощается среди более или менее единого этнически племенного народа, то таковой национализм можно считать нормальным, результатом воздействия которого и возникает среди народа чувства патриотизма. Но какой же «национализм» может быть среди государства, собранного методом кнута и крови и, вдобавок, превращённого в рабское состояние, из многочисленных племён, разделяемых не только по вере, обычаям, традициям, по языку, морали, культуре, по социальному устройству, но даже физическому облику? Ведь народная память о прошлом очень живуча, и даже через многие века какой-либо черемис вспомнит, что он тюрского происхождения, мордвин — что он финского происхождения, новгородец или белорусс, что они славянского происхождения и т. д., не говоря уже о поляках, латышах, литовцах, казаках или кавказских народах. И по этому, мы знаем из многих исторических фактов о выступлениях так называемого «христолюбивого российского воинства» на внешних фронтах, на почве искусственного «национализма», под барабанный бой: «гром победы раздавайся, веселися храбрый росс», чувства «патриотизма» раздувались заманчивыми перспективами грабежа и насилия побеждённых народов.

Вот почему, царь Грозный, как один из многих правителей России, тонко понимал, что управлять сбродом, который он сравнивал со скотом, возможно только железной дубиной и довести этот конгломерат к государственному самосознанию через «восемь ещё веков» (но, кажется, что этот срок недостаточен). Знал царь так же отлично, что народ Московии очень силён в рабстве, и абсолютно слаб в свободе. Он говорил Флетчеру, что «русский» народ ленив, лукав, грязен, жаден, своекорыстен, лжив и дай ему только свободу, то перережут горло друг другу.

Эту психологическую черту царя Грозного, в оценке социальных вопросов Московии, прекрасно усвоили от первого основателя большевизма, современные коммунисты русские (большевики) и достойный ученик Грозного — Сталин, на своей кровавой практике, ярко доказал, что он — ученик — превзошёл даже своего учителя (убил свою жену в своём кабинете).

Перейдём к изложению исторических фактов о том, что же делали последователи Ермака и Мещеряка в Сибири? 28 июня 1621 года казак Супонька Васильев с товарищами привели с Нижней Тунгуски, из племени буляшей атамана (заложника), который рассказал, что племя их кочует по р. Оленёк, близ большой р. Лены. Там живут «большие люди», торгуют железом и соболями. Весть о богатствах всколыхнула всех. И тогда же был отправлен на р. Оленёк отряд, во главе казака Иапнп Кокоулина; к нему присоединился отряд казака Григория Семёнова. Кокоулину был наказ: «узнать у бурятов: сколько они сильны, какой бой у них (оружие), какие угодья и земли и какой путь в землю их горней или водяной, на одном месте они живут или кочуют».

В начале 30-х годов часть казаков Кокоулина привезла 733 соболя.

Летом 1624 года, партия промышленников «русских» Ивана Зорина и Сидора Водянникова, пыталась проникнуть на Лену, но была уничтожена племенем шилягиров. Через 4 года такая же участь постигла ватагу торговцев Владимира Шишки.

По видимому, метод подхода к племенам был различен между казаками и московитами («русскими»), обычно набрасывающимися: «грабь награбленное».

В 1632 году сотник Пётр Бекетов заложил на берегу Лены острог, сыгравший исключительно важную роль в освоении северо-востока Азии. На месте этого острога в 1686 году был построен семибашенный город Якутск.

Якуты были самым многочисленным и культурным народом Сибири. Занятие: скотоводство, охота, кузнечное, гончарное дело; жили в деревянных юртах. Социально разделялись на богатых и бедных. Якуты были очень воинственны и сперва отказались платить ясак. Собралось войско до 700 воинов. Произошло сражение, отряду Галкина и Хабарову пришлось отступить, но к весне гарнизон усилился. Боясь мести, участники восстания пытались бежать, но Галкин поехал в улусы и уговорил якутов покончить миром. Было восстание в 1637 и 1642 годах, когда вмешивались «русские», но опять положение спасли казаки и летопись важно гласит: «Якутская земля подошла под царскую высокую руку, в вечное холопство навеки и неотступно». Какое чванство за счёт казачьих трудов и невинной крови. После якуты стали переходить в христианство, а казаки охотно жениться на якутках.

Якутские тойоны (князьки), когда казаки стали защищать якутскую бедноту, перешли к «русской» администрации и вместе с нею помогали «русским» воеводам угнетать свой народ и покорять другие народности Восточной Сибири.

В 1633 г. Иван Галкин послал казаков Ивана Казанца, Михаила Стадухина и Постника Иванова с товарищами. В Жиганске собрался большой отряд. Возглавил его казак Илья Перфильев, ему и принадлежит честь открытия морского пути на Оленёк и Яну. Собран был большой «ясак».

Соучастник, сперва Перфильева, казак Иван Ребров, проложил морскую дорогу к устью р. Индигирки, одной из самых больших рек Сибири и завершился большими географическими открытиями. В челобитной царю Михаилу Ребров писал, что «преж меня на тех тяжёлых службах на Яне и Индигирке не бывал никто».

В 1637 году был совершён первый сухопутный поход казаков на Индигирку, во главе с казаком Посником Ивановым, они перевалили Алданские горы и достигли р. р. Яны и Индигирки, подчинив тунгусское племя дамутов, помирив здесь якутов с юкагирами, враждовавших между собою. Поснику Иванову удалось морским путём добраться до устья р. Колымы.

Ещё в 1636 году «для прииску новых землиц» прибыл на Алдан отряд казака Дмитрия Копылова. Поставив зимовье, он стал собирать «ясак» с тунгусских племён, но многие из них уже платили в Ленский острог, и на этой почве между Томскими и Енисейскими казаками происходили кулачки.

Узнав от тунгусов о богатой соболями области «Ламы», что значит на языке тунгусов — море-океан — Копылов послал туда 32 казака во главе с Иваном Юрьевичем Москвитиным. За отрядом увязалось много промышленных и торговых людей с Алдана. Москвитин направился по р. Мае, перешёл затем на её приток Юдожу и после двухмесячного плавания перевалил через хребет Джугджур. С истоков реки Ульи казаки прошли до берега Охотского моря. Казак Иван Москвитин и его сотоварищи были первыми, достигшими Великого Тихого океана.

На берегу океана они основали зимовье и построили суда. Походы совершали по побережью. Собирали сведения о населении, его численности, о природных богатствах. Местное население сообщило казакам о большой и славной реке Амур и достигли её устья, узнали о Шантарских островах и о Сахалине, на которых живут, по рассказам тунгусов, бородатые люди снатырки. О всём замеченным Москвитиным составил ценное описание. Особенно интересны описания его помощника Нехорошко Колобова. Касаясь рыбных и пушистых богатств края, он писал: «А те де реки собольные, зверя всякого много и рыбные, а рыба большая, в Сибири такой нет, по их языку кумжа, голец, кета, горбунья столько до её множество, сколько невод запустить и с рыбою никак не выволочь. А река Охота быстрая, и ту рыбу в той реке быстротою убивает и вымётывает на берег, и на берегу её лежит много, что дров».

Поход Москвитина к Тихому океану завершил общее легендарное движение, начатое гением «князя Сибирского» Ермака. Территория — Гигант, протянувшаяся от Уральских гор с Запада на Восток на четыре тысячи вёрст, была пройдена, обследована, обстоятельно описанная казаками всего лишь за 60 лет. Вот это, действительно, славный путь настоящих колонистов, которые, воплотив метод Великого Атамана Ермака и его мудрость «Донского присуда», что всяк всякому равен почти без сражений и крови, а лишь сердечным отношением к порабощённым князьками племенам, дали возможность России приобрести страну-сказку, за что эта Россия отплатила казакам чёрной неблагодарностью, а местному населению — рабством.

Возникает естественный вопрос: стоило ли казакам покорять огромную страну, нести великие трудности, опасности, гибели от холода, а иногда и голода во льдах и бурях? И приходится, со страшным душевным надрывом, ответить: НЕ СТОИЛО!

Люди «русские» - скоты, как их именовал Грозный, а затем и Пётр I , недостойны оказались этого великого подарка.

И вот, в 1638 году из Москвы на Лену поехали царские воеводы: стольник Пётр Головин, Матвей Глебов и дьяк Ефим Филатов «володеть и править». Обоз этих будущих грабителей и взяточников растянулся по всей Сибири. Воеводы двигались медленно из «страха иудейского» и прибыли в Якутск лишь через три года. Теперь, отдельные казачьи отряды, посылавшиеся на р. Лену, невольны уже были собирать «ясак» по своему усмотрению. Якутским воеводам поручалось всемерно «заботиться» об открытии новых земель и подчинения новых народов.

Так называемая «десятинная казна» составила за 1638-1640 г. г.: 12 573 соболя, ценой 19 642 рубля (если эту цену перевести на современную, то пришлось бы приставить ещё четыре нуля, что составило бы 196 миллиардов), а за 1640 год сбор дал: 23 969 соболей, 24 377 соболиных пушков, 398 хвостов, стоимостью 28 331 рубль. Грабёжь начался... Ещё в 1633 году казак Ерофей Хабаров организовал на реке Куте, притоке Лены, большую солеварню; под Якутском начались поиски железных руд. Силами ссыльных (и таковые появились) и промышленниками возделывались пашни для снабжения хлебом казачьих гарнизонов за их же счёт, путём продажи.

В 1643 году отряд казаков Пояркова пришёл на Амур. Страна эта, изобилующая рыбой, скотом, хлебом и овощами, а также зверями показалась сказочной. В 1650-1653 г. г. отрядом казака Ерофея Хабарова было окончательно освоено всё Приамурье.

Ленские казаки сложились ещё до основания Якутского воеводства. В трудных походах они прошли отличную боевую школу. Они изъездили вдоль и поперёк Землю, знали «всякие водные и пешие пути», исследовали «новые реки и землицы». За службу казаку выплачивалось жалованье на год: 5 рублей, пять с половиной четверти ржи, четыре четверти овса и один и три четверти пуда соли, что не хватало одному казаку, а многие обзавелись семьями.

Казачья служба проходила на далёких службах, в отъездах на дальние реки, в походах. Привычным было переносить холод, голод, нужду, отказывать себе в самом необходимом. Борьба с суровой природой закалила казаков, а по натуре они были смелы и мужественны. Только таким людям было под силу совершить великие дела открытия Сибири и этими подвигами должна была бы гордиться даже дикая «Русь», но этого не было ни тогда, ни теперь. Но всё же большим событием в жизни казаков было разрешено царём Михаилом подавать ему непосредственно «челобитные» (прошения) о своих «нужных службишках». Это был единственный способ получить награду или повышение в чине. Подавались челобитные даже на несправедливость воевод.

Ещё летом в 1638 году на Лену прибыл отряд Енисейских казаков сотника Петра Бекетова. Среди рядовых чинов был Семён Иванович Дежнёв — потомок тех Донских казаков, которые после погрома хана Мамая на Дону, бежали на Беломорье, где осели на р. Пинеге. Вот оттуда то Дежнёв и появился в Земле «князя Сибирского».

В 1640 году батурские якуты совершили набег на соседей мегинцев, уводили коней, коров и убивали людей. Потерпевшие обратились к Атаману Осипу Галкину за помощью, который был заинтересован в мире племён, ибо нарушалась задержка «ясака» - государевой дани. Галкин, зная волевого и мудрого в этих делах Дежнёва, послал его с наказом: « разделить их без порчи и без драки». Лишь в крайнем случае применить оружие. А казакам говорил: «издичи дорогою иноземцев обид и насильства не чинить, никоторого дурна не творить и к ним иноземцам напрасно не примётываться». Дежнёв с задачей прекрасно справился. Таким образом, мы видим этого казака в большой роли примирители племён и ему и в дальнейшем приходилось выступать и каждый раз его настойчивость и волевой характер, при наличии сильной обаятельной фигуры, побеждал. В особенности было трудно утихомирить восстание якутов. Удачные походы «мира» сказали большое влияние на дальнейшую судьбу Дежнёва. Его заметили и он стал получать ответственные задания.

Дежнёв в 1641 году был назначен служить на реку Оймекон, самое холодное место Земного шара, где морозы доходили до 60 градусов по Цельсию.

Отправляясь на Оймекон, Дежнёв подал «челобитную» царю: «оружие, одежду,обувь и хлеб казакам опять пришлось покупать за свой счёт во всяком служебном подъёме «стал нам, холопам твоим по 150 рублей». С Оймека Дежнёв прислал ясак полностью.

17 июля 1642 года на Лену пришёл из продолжительного плавания по морю, казак Елисей Юрьевич Буза и рассказал о богатствах «новых землиц». Знаменитый мореход, кроме государственной казны, привёз 1 080 соболей, 280 соболиных спинок, 4 соболиных шубы, 9 соболиных и лисьих кафтанов, а также сведения о том, что у устья р. Нероги, впадающей в море, недалече в горе — серебрянные руды. Интерес к серебру был общий, так как на основе медных монет произошёл даже в Москве «медный бунт» населения, - трудно было таскать медь в мешках.

О реке Нероне, однако, временно забыли, а устремились к большой реке на Востоке и о её богатствах — Колыми, куда Михаил Стадухин и Семён Дежнёв и прибыли, соединившись с отрядом казака Дмитрия Зыряна — душой этого смелого предприятия, которое дало возможность получить достоверные сведения о северо-востоке Азии, что земля, лежащая к Востоку от Лены, гигантским выступом уходит в океан, который омывает её с двух сторон. И через год Стадухин и Дежнёв, идя по течению р. Индигирки, достигая «Студёного» моря-океана и, пробравшись сквозь льды, ещё дальше на северо-восток, услышали от колымских жителей, что истоки этой реки находятся на «камне» (хребте) и что за ним течёт река Челдон (Гижига), впадающая в море. Добраться до конца этого гигантского «камня» - горного хребта стало заветной мечтой казаков Зыряна и Стадухина. Но им не суждено было побывать на самой крайней северной точке «камня». А удалось лишь казаку Семёну Дежнёву. И тогда он вырастает в величественную фигуру энергии, воли и великой цели географического открытия «мыса Дежнёва».

Стадухину вместе с Дежнёвым также удалось открыть против устья Яны и Индигирки остров «Новой Земли».

Казаки-мореходы ездили на судах, которые назывались «кочами». Это — деревянные однопалубные, с одной мачтой, морские корабли, хорошо приспособленные к условиям плавания. При хорошей погоде мореходы совершали на кочах далёкие рейды, пересекая бухты и моря. У них был компас, который назывался «маткой» (которая ведет и направляет). Имелся при «коче» и лот, облегчающий им плавание вдоль берегов, в местах с чрезвычайно неровным морским дном, лот указывал глубину. Делались «кочи» из сухого соснового леса, упругого и гибкого при сжатии льдами. В длину судно имело 18 метров, в ширину 4 метра, поднимало груз 2 000 пудов. Экипаж 10-15 человек. Ходили «кочи» под парусами 13 метров высоты и 8 ширины, был якорь.

Отправляясь в поход на море, где «кручины великие и ветры страшные раздирные», казаки брали запасных 2-3 паруса и инструмент: долота, скобки, топоры, свёрла, пилы, гвозди. Лёгкий и послушный коч на волне всё же был неустойчив во время бури, требовалось страшное самообладание и отвага. Морские экспедиции между Леной, Колымой и Анадырём, на протяжении почти в 6 000 километров, то есть примерно равного пути из Европы в Америку, совершались казаками. По трудности и опасности этот морской путь нельзя сравнить с Атлантическим. Здесь царствует ледяная стихия. Лёд нагромождаясь друг на друга, каждый миг может стать роковым для судна и экипажа. Моря полны подводных мелей, скал.

Летопись морской истории сохранила имена людей совершавших этот величественный подвиг...Их сотни.

Наиболее прославился смелыми походами казак Иван Ребров. Его товарищ Тимофей Булдаков, один из первых водил караваны судов от устья Лены на Колыму. В 1650 году он предпринял полное героизма плавание по морю Лаптева.

Чтобы иметь представление, что такое за люди были казаки Ермака и их последователи, приведём пример из жизни Булдакова. В 1649 году он повёз жалованье казакам из Якутска на Колыму. Лето он плыл вниз по Лене и зимовал в Жиганске, на другой год к июню дошёл до моря; к концу августа просекаясь сквозь льды, доплыл до Святого Носа, так назывался мыс между Яной и Индигиркой. В море стояли большие льды. Начались «ноче-мержы» (смерзание воды). Против устья р. Хромой пять кочей вмёрзли в лёд. Вместе со льдом их понесло в море и земля скрылась. Когда лёд стал держать человека, казаки разошлись искать Землю. Шторм сломал лёд и пять дней снова носил по морю. Люди болели цингой. Из помятых льдом кочей вынесли запасы. Решили льдами идти на Землю, но Булдаков не хотел кинуть казну, порох, свинец и медное казачье жалованье. Их тоже понесли на себе. Шли девять дней, через раздолье сделали нарты и лыжи. Так добрались до зимовья возле Индигирки, но купец Стенька Воропаев попрятал свой запас пудов 50 хлеба и выкупил весь корм у туземцев, чтобы никто не мог накормить казаков (узнаем «христолюбивую» русскую душу, - тут русский дух, тут Русью пахнет»).

Люди Булдакова просили хлеба, давая на себя кабалы, скидали с себя одежды, и Воропаев...» смилостивился: «продрал немного муки по пять рублей за пуд. За эту баснословную, по тем временам, цену можно было построить пять городских башень.

Булдаков прожил на Индигирке до великого поста, кормясь корой и выпрошенной у туземцев юколкой — мёрзлой рыбой, но всё-таки пошёл и добрался до Колымы и выдал служилым казакам жалованье за два года. А за год до того, казак Семён Дежнёв выплыл из устья Колымы (двадцать лет служил в Сибири и выслужил в сибирских стычках девять ран). В море, за Колымой, буря понесла коч Дежнёва. Земля, тянувшаяся бесконечной грядой с Запада на Восток, от самого берега по морю и ещё дальше, внезапно оборвалась. Море повернуло на Юг, и уже не над скалами, а над волнами чертило Солнце свою низкую дугу. Красная неширокая дорожка бежала по волнам к Солнцу. Ток воды, словно невидимая река, понёс Дежнёва по тому открывающемуся морскому пути за Солнцем к Югу. Пройдя проливом, долгое время спустя (80 лет), названным — не очень справедливо — Беригновым, Дежнёв сделал великое географическое открытие: доказал, что Азия не сливается с американским материком. А в это время другой казак Ерофей Хабаров, шёл на четвёртую великую азиатскую реку Амур, места которой назвали казаки «подобно райским».

Раньше, чем отправиться с Дежнёвым в опасное путешествие, вдоль незнакомых берегов Чукотки, казаки прошли более трёх тысяч километров по морю Лаптева и Восточно-Сибирскому, то есть примерно половину расстояния, пройденного моряками Колумба, без страшных встречь со льдами и бурями.

В документах Дежнёва встречается целый ряд наблюдений над условиями плавания у берегов далёкого северо-востока. Намётанный глаз Дежнёва, подметил самые существенные признаки северо-восточных морей о их ледовитости, о двух океанских водных потоках и их противоборствующих течениях. Такими наблюдениями не обогатили ни Колумб, ни Васко-ди-Гама, ни даже Магеллан, который открыл Южный пролив, связывающий Атлантический океан с Тихим.

Поход по Великому «море-окияну», от устья Колымы начался 20 июня. Три месяца Дежнёв плыл по Чукотскому и «Беригову» морям, не встречая льдов. После бури, серьёзно потрепавшей его в районе Шелагского мыса, «первого Святого Носа», Дежнёв продолжал путь.

1 сентября суда Дежнёва достигли мыса, ныне носящего его имя. Это было самый восточный мыс Евразийского континента. Здесь обрывался гигантский кряж Чукотского хребта. В 80 километрах отсюда, через узкий пролив, разделяющий континенты, начиналась Америка и сходились воды Ледовитого и Тихого океанов. Дежнёв продолжал свой путь в направлении на Анадырь. Едва скрылся берег, налетела буря, разметавшая суда, вспоминал затем Дежнёв: «на море разнесло нас без вести». Остался один коч и бурей был выброшен на берег 10 окрября, осталось всего 24 казака. «И шли мы, - пишет Дежнёв, - всё в гору, сами пути себе не знаем, холодны и голодны и босы и попали на Анадырь реку, рыбы добыть не смогли, лесу нет и с голоду мы, бедные, врозь разбрелись».

На «новой реке» казаки (осталось 14) чувствовали себя полными хозяевами. Нигде — ни в верховьях, ни в низовьях — не было русских. В один весенний день 1650 года, казаки увидели упряжки собак и оленей. Перегоняя друг друга и что-то крича на ходу, к зимовым приближались люди. Это был отряд казаков Стадухина.

В 1652 году Дежнёв, после завистливого Стадухина, с прибывшими мореходами Никитой Семёновым, Армёмом Солдатовым, Кокоулиным, Василием Бугор, поплыл вниз по Анадырю, достиг моря, где располагалась «корга» (отмель), дежнёвцы ахнули: на отмели лежали, подобно большим дровам, моржи. А клыки их и моржёвая кость ценились на вес золота. Летопись гласит: «Открытие Дежнёва и Семёнова принесло царскому двору большую прибыль и надолго удовлетворило его».

Приближалась четвёртая годовщина пребывания казаков на Анадыре. В «государевом амбаре» скопилось не мало соболей, лисьих шкур, сотни пудов моржёвой кости. Ещё два года странствовал Дежнёв по северо-востоку, но в 1662 году его потребовали в Якутск. 20 лет прошло с тех пор, как Дежнёв выехал из Якутска. Большой, трудный, но славный путь проделал он. Дежёв привёз с собой большую «костяную казну» - 159 пудов. Это было огромное состояние.

На Дежнёва возложили обязанность громадную «государеву казну» соболей, лисиц и прочую пушнину и кость моржа, отвезти лично в Москву. Какие порядки были, видно из того, что Дежнёву не было уплачено жалованье за 19 лет. Всего причиталось Дежнёву 128 рублей. Эта сумма была настолько значительная, что по этому случаю был составлен на «челобитную» Дежнёва «доклад» бояр. На следующий день получил Дежнёв 38 рублей 22 алтына и 3 деньги, да сукнами — две половины тёмных и вишнёвых мерою 97 аршин с четью, по цене 86 рублей 17 алтын, а за 31 пуд кости царь распорядился выдать «против его челобитья» соболей на 500 рублей.

Было бы смешно думать, что царь оказал милость Дежнёву, выдав такую громадную сумму. Моржовая кость, добытая трудами казаков, стоила 17 340 рублей.

Дежнёв подал ещё «челобитную» о своей долгой службе. Через 12 дней состоялось царское решение: давать жалованье 9 рублей, 7 четвертей ржи, 4 четверти овса, 2 пуда соли в год. Якутскому воеводе была направлена грамота о назначении Дежнёва атаманом.

Ещё долгое время служил Дежнёв в Сибири. И снова был назначен везти «государеву казну». 25 декабря, проделав путешествие, продолжавшееся полтора года, Дежнёв прибыл в Москву, а в начале 1673 г. скончался в Москве этот великий казак-мореход. После него остались два сына: Любим и Афанасий.

Во имя исторической справедливости, надлежит привести хотя и не полный список казаков-землепроходцев по Сибири, но хотя бы самых замечательных. Вот они по алфавиту:

Абакаяда Сичю — первая жена С. И. Дежнёва
Алексеев Третьяк
Анкудинов Герасим
Арбутов Иван
Артёмов Сергей
Баранов Иван Авраамович, построивший форт на Аляске
Беляша Иван
Борисов Степан
Бугор Василий, вождь восставших казаков в Якутске против воров воевод Головина и Пушкина
Буза Елисей — десятник
Булдаков Тимофей
Бурлак Василий — пятидесятник
Бутаков Игнатий — пятидесятник
Васильев Дмитрий
Васильев Супонька — пятидесятник
Ветошка Федот
Вилюй Степан
Ворыпаев Никита
Гаврилов Второй
Галкин Иван, казачий атаман
Галкин Осип — казачий атаман
Горелов Андрей
Григорьев Лаврентий
Грицков Иван
Дежнёв Афанасий — сын С. И. Дежнёва
Дежнёв Любим — сын С. И. Дежнёва
Дежнёв Иван — племянник С. И. Дежнёва
Дежнёв Семён Иванович — казачий атаман
Дунай Константин
Ерастов Иван
Ермак Тимофеевич — Атаман Казачьих войск
Зырян Дмитрий — руководитель морских походов
Иван Курбат — казачий сотник
Иванов Посник
Иванов Шалам — пятидесятник
Казанец Иван
Козлов Прокофий
Кокоулин Бажан
Кокоулин Павел
Колобов Нехорошка
Калуга Прокопий
Кондратьев Никита
Кольцо Иван — казачий атаман — помощник Ермака
Краснояр Прокопий
Лама Ларион
Метлик Иван
Мещеряк — Атаман Казачьих войск, после Ермака
Мокрошубов Панфил
Москвитин Иван — руководитель первого похода к побережью Охотского моря
Мотора Семён — глава сухопутного отряда, от Нижне-Колымска до Анадыря
Немчин Роман
Никитин Аника
Никитин Устин
Осипов Артём
Пермяков Андрей
Пермяк Фома
Пермяков Яков
Перфирьев Илья — пятидесятник
Петриловский — казачий атаман
Пинега Иван
Проклов Кирил
Пулаев Иван
Ребров Иван Иванович
Рожа Елисей
Семёнов Григорий — пятидесятник
Семёнов Никита — друг С. И. Дежнёва
Серебряник Остафий
Сергеев Иван
Солдат Артемий
Сорокоумов Семён
Стадухин — казачий атаман
Стадухин Нефед
Суздальцев Кузьма
Телицин Максим
Филиппов Данила
Фофанов Григорий
Хоритонов Селиван
Хабаров Ерофей — по имени которого назван город Хабаровск
Хомяк Третьяк
Чистяков Дружино
Чикичев Фёдор
Чурка Фёдор — пятидесятник
Чюфарст Семён
шелковник Семён
Шестаков Андрей
Щукин Пётр — спутник

В 1697 году Атаман Владимир Атласов с двумя помощниками: Лукой Морозко и Данилой Анциферовым, а с ними 60 казаков, решили поискать новую «Землицу» на Востоке.

С большими трудностями, с обозом на оленях, они перевалили через Становой хребет и вошли в совершенно неизвестную местность для европейцев, к Панжинскому заливу, где произошло столкновение с местнымси жителями юкагарами. Сам Атласов был ранен и с ним 8 казаков. Когда раненые поправились, то Атласов рекою Тачиль на кочах добрался до Камчатки.

В 1700 году, по распоряжению из Москвы, Атласов получил средства и в помощь прибыла сотня казаков с малыми пушками и со знаменем, и двинулся дальше, в невероятно трудных условиях, этот, как его называли «Камчатский Ермак», в три года прошёл всю Камчатку, завоевал её всю и мирно освоил её сделав подробнее описание этой большой Земле. Казаки устроили там Большереченский городок и построили церковь, куда и прибыл вскоре архиепископ Мартиан и казаки устраивали свой «Круг», молебствия и вынос Знамени.

В 1706 году есаул Козыревский с 55 казаками с Камчатки проведал Японскую Землю, захватив два северных Курильских острова, взял с японцев «ясак», а пленных с ясаком для доказательства, отправил в Москву.

Казаки на Камчатке жили самостоятельно, по своим казачьим обычаям, пока жадная Москва не узнала.

Первыми казаками в Китай проникли Донские казаки Бурнаш Ялычев и Иван Петров, как послы царя Грозного, не доверявшего своим боярам.

В 1642 г. казак Василий Поярков, а за ним Ерофей Хабаров в 1649 году построили по Амуру 7 городков, с главным городом Албазин, назвавши эту местность «Даурским Краем».

В Албазин прибыл воевода с ратью. Китайцы атаковали город, и вся «рать» отдавши город, бежала во главе с воеводой. Тогда казаки снова взяли Албазин и целый год защищали геройски от непрерывных осад китайцами. По Нерчинскому договору, при царевне Софии в 1689 году, «Даурский Край» перешёл к Китаю. Всех захваченных казаков и не только не убивали, а с большими почестями отправили в Пекин и из этих, как говорили китайцы: «храбрых, как тигры, казаков», был сформирован отряд «Жёлтого Знамени», женили их на китаянках и поручили им охрану Великой Китайской Стены, давши разрешение молиться по православному и в школах изучать церковно-славянский язык для совершения церковных служб. Таким образом, Китайцы оказались более культурными и более признательными к храбрым казакам, чем грубые, жестокие московиты («русские»), обычно за труды и подвиги отвечающие чёрной неблагодарностью.

Казаки в северо-восточной окраине построили Успенский монастырь. А, вообще, всюду, где бы не оказались казаки в Сибири, они строили церкви, по обету Атамана Ермака, сказавшего: «искони всеводец христианский Бог наш предповеле проповедати св. Евангелие и Животворящий Крест — в концы Вселенной». Вот, почему, епископ Киприан и ходатайствовал о причислении Ермака к лику святых.

Страниц: 1
Опубликовано: 23.04.17 | Просмотров: 145 | [ + ]   [ - ]   | Печать
© 2018 All right reserved Cossack.SU Partners