Cossack Казак

Теги
Крым Сагайдачный Науменко Назаренко Украинское реестровое казачество мигранты донские казаки казаки Дон Юдин казачество Водолацкий Эстонское казачье товарищество Анатолий Шевченко Андрей Грицков Лемнос эмиграция Русская Голгофа Гражданская война Белая армия Казакия круг ЧОКО Каледин Новочеркасск Мелихов Дело Бекетова Армения памятник МАКО Рязань ЦКВ терские казаки перепись Волгоград джигитовка Еланская мемориал музей Ставрополье Сирко геноцид Приднестровье ЧКВ Оренбург Дутов ОКВ конгресс Кубанский казачий хор Кубань ККВ Кавказ Медведев реестр ДКР МКО Ессентуки Украина черноморцы Спас ВВД Азовское осадное сидение Азов «Казачья воля» суд АКВ Аргентина Илья Чаповский фольклор казачий Старочеркасская фестиваль Ростов Колодежное Воронеж Германия Казаки России Испания язык Александр Таболаев Копанский Юрий Пономарев Борис Мелехин Кущевская Абхазия Казачий Народ обращение Австралия генетика Калитвинская Чернецов словарь Россия Туроверов Гундоровская Горячеводск Крымск саратовские казаки Новохоперск Всемирный конгресс казаков Ставрополь никель Хопер иностранный легион Атаманский пернач шашка Лиенц Борис Алмазов Петербург Новороссия Блазнин кизяки

Донские Казаки

Донские Казаки
Донские Казаки - одна из ветвей Казачьего народа, народ славянской ре­чи, живущий на берегах ре­ки Дона и его притоков. Донские Казаки всегда составляли осо­бое политическое общество, возникшее из остатков дон­ских и приазовских племен­ных образований.

Далекие предки Д. Казаков были в какой то мере связаны гене­тически со скифсним наро­дом Сака или Саха, туранская часть которых была известна греческому географу уже во время жизни Христа. как Коссахи или Белые Сахи («кос» по скифски значи­ло «белый»). Вместе с тем, Кос Сахи - только диалект­ная форма этнического име­ни Коссака. На Дон имя Коссаков пришло очень ра­но. Гасакос, Касагос, Касакос неоднократно встречаются именно в Танаидских (по-донских) инскрипциях ан­тичной эпохи (В. В. Латы­шев, Всеволод Миллер). Ка­ким образом оно оказалось здесь и распространилось на местные славянские племена, пока исторически не выясне­но. Но, судя по данным ар­хеологии, принесли его из Закавказья в Приазовье скифские племена, Удзы, Тореты, Сираки, история кото­рых после отчетливо связа­лась с историей казачьей (см. слово КАЗАКИ). Более точ­ные данные появляются в VII в. когда Аноним Равенский называет Дон родиной Северов, а вслед за этим арабские источники VIII в. начинают вспоминать о Са-калибах. живших на Сред­нем Дону. Следовательно, имя с корнем «сака» (сака-либы) относится к Подонским Славянам уже в раннее средневековье. Для той же эпохи русская археология обнаруживает на Дону посе­ления и погребения смешан­ного типа (славянского, аса-ланского и тураиского). На Иловле и Медведице, там, где арабские историки ука­зывают Сакалибов, персид­ская география десятого века (Гудуд ал Алэм) помещает Бродников (Б. радас). А Бродники это племена общепризнанных казачьих предков. В той же география Приазовье называется Зем­лей Касак. На этой Земле Касак, судя по Макарьев-ским Четьи Минеям, от древ­ности проживал скифский народ Козары. языка славян­ского. Большая часть рус­ских летописей вспоминает там Касагов или Касогов, а Никаноровская и Вологодско-Пермская летописи - народ Казягь, который в 1025 г. поставлял воинов в дружину своего Томаторканского князя Мстислава. Подонских Бродников летописцы узнают в XII в., когда северные русские князья стали пользоваться их военными услугами. Однако, в 1223 г. Бродники оказались по стороне Татар и со своим вождем Плоскынею способствовали поражению Русов на р. Калка. От этого времени их имя попадает и в некоторые акты Западной Европы, как название народа, жившего за половецкими степями, а следовательно, в подонской лесо-степи.

Бродники, Козары-Славяне и Казяги оставались на Дону и в первое время власти Золотой Орды, точнее от 1257 года до 1595. Пока в империи царило право и порядок, они охраняли ее границы и были известны под общим именем Казаков. Для них была учреждена Подонокая и Сарайская хри­стианская епархия. Когда же в землях Золотой Орды на­чались неурядицы, междоу­собия и преследования хри­стиан, Казаки выступили по стороне, восставшего против Татар, Московского князя Димитрия Донского. Битва на Куликовом Поле прине­сла московско-казачьим си­лам победу над Мамаем, но окончилась печально для мирного населения Дона. В наказание за враждебное вы­ступление Татары трижды разгромили казачьи поселе­ния и к концу четырнадца­того века принудили Д. Ка­заков искать спасения на се­вере. До окончательного ослабления татарских орд Д. К. оставались на окраинах Северовосточной Руси, начиная от Путивля и Верхнего Дона, до Камы, Сев. Двины и Белого моря. Были они также и на землях В. Новгорода. В 1505 г. в Северскую землю к р. Десне уш­ли с юга от Турок Казаки Белгородские и Азовские. Она заняли совместные ко­чевья в лесо-степи и в 1518 г. договорились с Москов­ским князем Василием о бо­евой ему помощи. От этого же времени Северский До­нец стал служить промежу­точным этапом для Казаков, возвращающихся отовсюду на Землю Отцов. Покидая Крымскую орду, Литву и Московию, они начали сходиться на его берегах. Крымские ханы уже не были до­статочно сильны для того, чтобы уберечь на Донце свои права и рекою завладели Ка­заки. Вскоре казачье племя Сары Азман, выделившееся из среды Азовских или Бел­городских Казаков, спусти­лось к берегам Дона. Нагайцы увидели в этом действия, направляемые Москвой, куда и посылали свои протесты. Они называли пришельцев Северюками, потому что те пришли из земли Северской. Но наравне с этим к ним применяется имя Сары Азманов и Казаков. В Сары Азманах видна сущность турано-аланская: корень слова «сары» - «сар» имеет свое значение и у Тюрков (желтый), и у Фин­нов (светлый, белый), а Азманы очень часто встречаются в скандинавских преданиях девятого века, как древние жителя Дона (Танаквиса). Прийдя на Дон, Сары Азманы, очевидно, представ­ляли собою давно законченный сплав Асов-Аланов, Сла­вян и Туранцев. Они поло­жили начало возрождению казачьей жизни на Дону, но их племенное имя вскоре вышло из употребления, а восторжествовало, единое для всех обитателей Дона, имя - Казаки. Постепенно исчезли также и иные названия и прозвища, Бродиники, Козары, Торки, Берендеи, Черные Клобуки и т. п. Дольше других держалось, принятое у Русских, наименование Донские Черкасы.

Д. К. вернулись на Дон после вековых странствий, как на свою землю. Здесь они не могли довольство­ваться одними зимними сто­янками или оборонными кошами. Семьи, дети требовали хотя бы примитивных удобств. И их родовые об­щины оказались достаточно многочисленными и сильны­ми для того, чтобы постро­ить и оборонить спои укреп­ленные поселения. В течение одного-двух лет к 1549 г, на берегах реки выросло три или четыре городка и с тех пор население Дона стало не­прерывно пополняться Каза­ками с севера, остатками Черкасов-Казаров с кавказ­ских предгорий и Черкасов-Черных Клобуков с Днепра. Все они сходились сюда крупными группами родов в семей, с однообразным бы­том и чистым казачьим язы­ком, на котором еще не от­ложились влияния русские и украинские и остатки кото­рого до недавна сохранялись на Нижнем Дону и у Гребенцев на Тереке.

Совершенно очевидно, что Д. К. оказались здесь грозной сомкнутой колонной опытных воинов. Не успев как следует обжиться в но­вых городках, они повели энергичное наступление на соседние области павшей империи ханов. Мощные своей организованностью и неустрашимостью, они в примор­ских владениях султана в два года опрокинули полу­вековые турецкие порядки. Находили они также время и силы для помощи соседне­му Московскому государю в его борьбе с общим врагом - ордынцами. В 1552 г. царь получил от Д. Казаков силь­ный отряд, сыгравший зна­чительную роль во взятии г. Казани, а к 1556 г. они же подготовили бескровное по­корение Астрахани. В обоих случаях помощь оказалась весьма существенной. В XVIII в. на Дону еще сохра­нялось предание, записанное там генералом А И. Ригельманом и говорившее, что по­сле взятия Казани Грозный хотел щедро наградить Ка­заков, но что Донцы подар­ков не приняли, а просили признать их права на реку Дон «до тех мест, как им надобно». Иван Грозный, будто бы не только согла­сился удовлетворить их же­лание, но и приказал напи­сать в грамоте: «кто, буде, дерзнет сих Донских Каза­ков с мест их сбивать, тот да будет проклят на веки веков».

Таким образом, взамен за помощь - Московский государь первым из всех соседей признал существование казачьего полноправного политического общества, а од­новременно закрепил узы дружбы и взаимной под­держки. Нуждался в ней царь, нуждались в ней и Д. К., для которых Московия могла обратиться и в полез­ного союзника и в ненадеж­ный тыл. Вязали с Москвой и церковные дела, т.к. управ­ление Подонской и Саран­ской епархией перешло к мит­рополиту Крутицкому, зависившему тоже от Москов­ского патриарха. Царь удов­летворялся, существующим на Дону, положением. Ста­рое Поле никогда раньше не принадлежало, ни Москов­ской, ни Киевской Руси, предъявлять на него истори­ческие права не было осно­ваний, а зато пребывание в Подонье дружественных Ка­заков создавало препятствие к безнаказанным нападениям ордынцев на южные границы Московии.

После того как на дон­ской низ вернулись Казаки, а их право на берега реки признано царем, пришли в движение и те Казаки-эмиг­ранты, которые оказались в границах Московского цар­ства. До этого времени боль­шинство их находилось в областях, примыкавших к вервьям Дона. Они считались Казаками Верховыми и этим их отличали от Казаков Путивльских, пребывавших ближе к Северщине. И те, и другие поставляли своих воинов в службу царю. По актам XVI в. известны Казаки городовые или городецкие, полковые и станич­ные. По местным понятиям они были «служилыми людь­ми» или «царскими холопа­ми», что имело одинаковое значение. Из них часть со­стояла рядовыми в стрелец­ких и опричных полках Ива­на Грозного. Некоторые из них за многие заслуги были «поверстаны» в звание дво­рян, помещиков, детей бояр­ских. Эти получили земель­ные наделы и поместья, вро­сли в жизнь московских ок­раин. Но кроме заслужен­ных, десятки тысяч семейных Казаков объединялись в слу­жилые станицы, жившие по городам и посадам обособ­ленными бытовыми община­ми со своими атаманами и строевыми начальниками. Станицы поставляли очеред­ные полевые отряды, но вы­деляли из своей среды также многих, ничем не обязанных, «вольных» добытчиков эверогонов и рыболовов, ходив­ших далеко в степи.

Когда на Дону утвер­дились Сары Азманы и бе­рега реки оказались вне по­стоянной опасности. Воль­ные Казаки тоже устреми­лись на Старое Поле. Одна­ко, началом легального и массового переселения с мо­сковских «украин» на неза­висимый Дон следует счи­тать год 1560, когда Иван Грозный отпустил на Дон «Казаков многих» и «ослободил их во все свои города ездити торговати» (Сино­дальная летопись). Старин­ный русский историк В. Н. Татищев говорит о том же: «Одни жили в Месчере по городам и главный их город был на Дону, называемый Донской, где ныне мона­стырь Донской, 16 верст ни­же Тулучеевой, а когда Иван IV Ногайских Татар в Месчеру перевел, тогда оные Казаки из Месчеры все на Дон переведены».

Эти Д. К. заняли сред­нее и часть нижнего течения Дона, но назывались они и здесь Верховыми в отличие от пришедших раньше - Ни­зовых. Городки, которые они построили, все сплошь с наз­ваниями славянскими, в то время как у Низовых, неко­торые возникли с названиями туранскими (Каракор, Бабей, Богай, Бесергень). Очевидно, Севрюки в то вре­мя еще пользовались и сла­вянским, и туранским язы­ками. Верховые же, прожив среди Русских свыше полу­тора века, пришли на Дон с чистым русским языком. Они принесли в своей речи диа­лекты тех местностей, где им пришлось перед этим проживать. Отразились места их предыдущего пребывания и на личных прозвищах: Ме­щеряк, Черемисин, Корела. Рязанец, Калужснин, Тулец и т. п. С ними же на Дону появились некоторые служи­лые понятия, а в том числе термин «станица». Верховые Д. К. возвращались на свою реку и служилыми станич­ными формациями. В основе их часто лежало родовое на­чало, чему подтверждение находится в названиях осно­ванных ими поселений: Пан­шин, Распопин, Митякин, Ярыженский, Филонов. Аржановский и многие другие. Поселившись в укрепленных городках, их общины по прежнему назывались стани­цами. В стенах некоторых находилось по две и больше станиц. Например, в Старом Черкасске их собралось шесть, каждая со своим наз­ванием и отдельным правлением. Общественный термин «станица» получил большое распространение и со време­нем станицами стали назы­вать не только общины, но и самые поселения, в кото­рых станицы размещались.

Таким образом, орга­низованные раньше военные общины или станицы Верховых Казаков стали пополнять население Дона уже от второй половины XVI столетия. На Москве вначале их отделяли от Низовых. В 1584 г. царские грамоты посланы им особо и только от 1593 г. они стали адресоваться тем и другим вместе.

Самыми близкими соседями Д. Казаков были: на севере царство Московское; на юге - Крымское ханство, остатки кочевых орд и окраины турецких владений в Азове; на западе - едино­кровные Казаки Днепров­ские. Ввиду особенного по­ложения Дона в самам цент­ре павшей ордынской импе­рии, Д. Казакам пришлось долгие годы вести кровавую борьбу с остатками татар­ских улусов. Поэтому первые десятилетия их незави­симого существования про­ходили вне экономических достижений, и исключитель­но в интересах самообороны или войны для добычи, ко­торая только и служила воз­мещением потерь, причинен­ных нападениями кочевни­ков. Походы на Турок и на Персов кроме этого вдохно­влялись рассказами и преда­ниями о немилосердных ис­тязаниях ими христиан.

Серьезный историк-Ка­зак В. Д. Сухоруков писал: «От 1571 г. Д. К. не ограни­чивались уже одними разъездами между Крымом и Рос­сией, но беспрерывно вторга­лись во внутренности самой Тавриды, опустошали улусы ее, брали пленных, появля­лись снова в других местах и тем содержали хана во всег­дашних беспокойствах и тре­воге». «В 1576 г. приступили к Азову, взяли оный и, та­кой смелостию изумив сул­тана, заставили его писать о сем к хану Крымскому». В Москву передавали, что султан упрекал хана в убий­стве плененного атамана Да­ниила Чсркашенина: «Ныне де ты меж Казаков и Азовой великую кровь учинил, впредь нельзя устоять моему Азову; а ведь Азов Казака­ми и жил, а Казаки Азовом жили, оттого и было между ними мирно». Султан резон­но видел в торговых сноше­ниях надежду на укрепление мирных связей с соседями. Факт существования на Дону независимого казачьего политического общества он признавал, но формальным актом признавать его не хо­тел. Зная о прежних служи­лых отношениях между боль­шинством Казаков и царем московским, он сам и под­властные ему Татары направ­ляли первое время к царю все протесты на действия Д. Казаков. Иван Грозный оп­равдывался на их упреки: «Наших Казахов на Дону нет и не посылаем ни кого, а живут на Дону всяких зе­мель беглые люди, нашего государства и Литовские зем­ли». Он указывал и точное имя этих «беглецов»: «ДОН­СКИЕ КАЗАКИ потому же не по нашему велению живут, бегая из нашего госу­дарства, а не по нашему на­казу. И много лет живут под Азовом, и много на Дону живет того, иногды в миру, а иногды не в миру, да только всякие такие дела у них делаются без нашего ведома».

В 1569 г. крупные ту­рецкие силы, поддержанные Татарами, появились на До­ну и под стенами Астрахани. «Пронесся слух, что Турки идут для конечного истреб­ления Казаков». Д. К. поки­нули городки и отошли в степи. Однако, поход войск султана по Дону, попытка прокопать канал по Волго-донской Переволоке и укре­питься на Волге, взяв Аст­рахань, окончилась неудачно Д. К. взорвали турецкую базу в Азове, вместе с Казаками-Черкасами помогли царю отстоять Астрахань, измотали отступающие вой­ска султана и опять верну­лись в свои городки. При этом многие из Казаков-Черкасов с Днепра и с Кав­каза остались на Дону.

К концу шестнадцатого века берега реки покрылись казачьими городками и по­селками от реки Аксая до нынешнего Коротояка. Мно­жество казачьих поселений было основано также на Донце в вдоль реки Айдара. Ряды турлучных полуземля­нок, в которых протекала семейная жизнь населения, были обнесены стенами из двойного плетня или пали­сада, набитого мокрой гли­ной. Один из русских авто­ров утверждает, что «неко­торые городки имели камен­ные замки и самые старин­ные круглые башни». За сте­нами отсиживались во время нападений и осад. В спокой­ное время Д. К. занимались охотой, рыбной ловлей, пче­ловодством, садили бакчи и огороды, обновляли и отмолаживали одичавшие фрук­товые сады и виноградники. В местах удаленных от опас­ной степи пробовали начи­нать посевы хлебов. Коне­водство и скотоводство воз­рождалось в оседлых фор­мах; станичные табуны и ста­да паслись на тучных степ­ных пастбищах, а в случае опасности их собирали в спе­циальные загоны, за охран­ные валы, устроенные при городках и снабженные за­пасами кормов. Купцы про­давали по городкам предме­ты первой необходимости. Оживленная торговля рыбой, дровами, мехами велась с Азовом. В трех километрах ниже Раздор, на Гостинном острове собирались на яр­марки купцы персидские, сурожские, азовские, московские и др. Ездили Д. К. в рязанские границы и со своими товарами, рыбой и медом, с турецкими и персидскими тканями, со скотом и лошадьми, с невыкупленными пленниками - ясырем. А взамен привозили на Дон хлеб, соль, вино, порох, свинец, железные изделия, готовые речные суда.

Но главным занятием Д. Казаков, помимо воли, оставалась война. Поселения их находились под постоянными ударами кочевников, как и Турок, желавших изгнать Казаков о Дона. Возместить причиненные потери можно было только обратными набегами, только риском отдаленных походов можно было создать благо­состояние семей. По всему этому в степях Старого По­ля велась непрерывная раз­ведка, а турецкие и персид­ские рубежи часто подверга­лись казачьим нападениям. Такая разнообразная боевая деятельность требовала стройной военной организа­ции и Д. К. проявили в ней сноровки древнего опыта.

Вооруженные силы на Дону образовались из тер­риториального ополчения. Оно состояло из всех муж­чин, способных носить ору­жие и называлось «войска куренная». В обычное время вооруженный народ разме­щался по своим поселениям, готовый каждую минуту ко встрече с врагом. Он только обязан был выделить, «по­верстать», из своей среды очередных бойцов для «войски главной» или «великой», постоянной регулярной ар­мии. Главная Войска квар­тировала в городке Раздорах, который в XVI в. служил одновременно и донской сто­лицей, и южным форпостом республики. Раздоры поме­щались на острове, возник­шем между рукавом Донца и главным руслом Дона, не­далеко от нынешней стани­цы Раздорской. Здесь же на­ходился аппарат главного управления краем. Войско­вой атаман с канцелярией и есаулы, его помощники; здесь же собирались Народные Собрания, Крути Войсковые и Валовые. Главная Войска составлялась из многочислен­ных кадров всех родов. В нее входили: «войска судо­вая» или пешие соединения, обслуживающие речную флотилию; артиллерийский «наряд»; «войска конная», высылавшая разведку в сте­пи и готовая в любой мо­мент оказать помощь осаж­денным городкам и, наконец, «войска морская», соедине­ния нового рода, морской флот, возникший после 1580 г. К этому времени Д. К. пополнились новой волной переселенцев, очевидно, из тех Казаков-Черкасов, кото­рые до сих пор оставались, на азовско-черноморском побережье. В 1527 г. о них вспоминает Сигизмунд Герберштейн, как о Черкасах Пятигорских, христианах славянской речи, опытных мореходах, знавших приемы морской навигации. Только с приходом их на Дон и на Днепр могли начаться, немыслимые раньше, морские нападения на далекие берега Турции. Казаки-моряки оказались на Дону новыми людьми и это было замечено в Москве. Царская гра­мота 1584 года адресована «Донским атаманам и Казакам старым и новым, которые ныне на Дону и которые зимуют близко Азова». Морские походы Запорожцев начались также только около этого времени.

Численность Главной Войски колебалась в зависи­мости от обстановки между двумя и семью-восьмью ты­сячами. Она состояла из рав­ного для всех станиц про­цента мужчин, способных носить оружие, хотя этот процент мог быть большим или меньшим (от 10 до 50). Следовательно, Круг Глав­ной войски являлся однов­ременно и Народным Собра­нием полноправных предста­вителей всех поселений. А так как его участники были воинами, то он назывался Войсковым Кругом, хотя он решал также вопросы граж­данской жизни и постано­вления его были обязательны для всех Д. Казаков. Вой­сковые Круги могли собрать­ся в течение одного часа для решения каждого спешного вопроса в области внешних сношений, войны и мира, обычного права, церкви и т. п. Они же могли в оче­редном порядке разрешать новые поселения, выделять для них земельные юрты, разбирать межевые споры, судить лиц, совершивших важные преступления, при­чем присужденные наказания выполнялись немедленно. За­пись постановлений Круга, как и все дела Войсковой канцелярии, вел Войсковой дьяк, занимавший с писаря­ми Становую Избу.

В начале января каж­дого года Круг избирал Вой­скового атамана, его двух помощников - есаулов и су­дей, которых власть и юрис­дикция распространялись не только на вооруженные си­лы, но и на гражданскую жизнь края. Местных атама­нов, городовых, станичных, поселковых избирало само население в те же сроки. По­ходные атаманы назначались по выбору отрядов. Полко­вые головы, сотники и пяти­десятники выдвигались сами­ми полками и сотнями из людей авторитетных и опыт­ных в боевых делах. Каж­дый атаман и каждый на­чальник в походной обста­новке обладал непререкаемой властью и получал больший пай в добыче, чем другие бойцы, но в мирное время должен был весьма считаться с мнением общества, избрав­шего его, а сложив полномо­чия, становился рядовым гражданином.

Постановления Войско­вых Кругов могли отменять и изменять Крути Валовые. Они собирались в особенно важных случаях и состояли из лиц. специально для это­го избранных населением. Ожидалось возвращение от­рядов, бывших в походах, и тогда съезжались «всех рек Казаки», Валовой Круг, сво­его рода. Высшая Палата, Конгресс, который решал де­ла совместно с Войсковым Кругом. Вообще же весь строй жизни Д. Казаков был приспособлен к войне; все учреждения их назывались «войсковыми», а удовлетво­рение насущных потребно­стей гражданских и эконо­мических зависело от поло­жения на фронтах обороны, как и в каждой другой осаж­денной стране.

Понимали это в Моск­ве, а потому грамоты стали адресоваться Войску: «Донским атаманам и Казакам, и всему Великому Войску». Титул «Великое Войско» стал употребляться после Русской Смуты.

По историку Сухорукову, «Казаки в общежитии своем были привязаны друг к другу как братья, гнуша­лись воровства между собою, но грабеж на стороне, и особливо у неприятелей, был у них вещью обыкновенной. Трусов не терпели и, вооб­ще, поставляли первейшими добродетелями целомудрие и храбрость». «В наказаниях за преступления были жесто­ки. «В куль да в воду» -глав­ная казнь за измену, тру­сость, убийство и воровство». Убийство врага, конечно, не считалось за преступление. Создав независимую респуб­лику Д. К. постепенно до­бились ее фактического при­знания всеми соседями. Тог­да это происходило медлен­нее, чем теперь и Русским государям в этом случае при­надлежало первенство. По­том их примеру последовали и другие, хотя и без фор­мальных актов. С Азовом и Крымским ханом они мири­лись и «розмирялись». Пер­сидский шах однажды при­слал посольство в сорок человек и предлагал помощь, против Турок; с Польско-литовским королем догова­ривались о взаимной поддержке в борьбе с Крымом; с кочевыми народами Прикаспия обменивались посоль­ствами. Историки и право­веды посвятили много вни­мания определению характе­ра формальных отношений между Русскими государями и Д. Казаками. Их выводы весьма разноречивы, но никто из них не смог опроверг­нуть первоначальной незави­симости Дона. Иван Грозный первым признал эту незави­симость и цари после не раз подтверждали самостоятель­ность донского политическо­го общества. Например, через 30 лет после возвращения Казаков на Дон, «хан Махмет Гирей и Турция требовали от царя свести Казаков с Дона, но Москва в 1578 г. отвечала, что ни Днепров­ские, ни Донские Казаки не зависят от в. князя; первые состоят от Батория, а последние суть беглецы от Литвы и России, и что Государь не признает их за своих подданых» (Сухоруков). Еще через 35 лет после этого, дела сношений с Д. Казаками, как и всех иностранных госу­дарств, переданы в ведение новооснованного Посольско­го Приказа, из которого изъ­яты только в 1721 г. До начала XVIII века в Д. Казаках можно видеть «федера­тов» Московского царя. Та­кой характер отношений ме­жду могущественным монархом и племенами, ближай­шими к его владениям, создан за тысячу лет перед тем в Византии. Федераты «жа­ловались» (награждались) ве­щевыми и денежными дарами, а за это не нападали са­ми н не позволяли никому другому нападать на окраин­ные области союзного государства. Д. К. выполняли те же функции боевых помощ­ников Москвы. В этом случае их отношения основываись часто на договорных царских грамотах, что ни в какой мере не урезывало их независимости. Несмотря на то, что многие Д. К. еще не так давно возвратились на реку из окраинных областей Московии, несмотря на то, что они пробыли там около полутора века, никто из них не считал себя ни Русским по крови, ни московитом по подданству. Еще и в поло­вине XVIII столетия русский генерал А. И. Ригельман слы­шал на Дону, что Казаки «мнят о себе из народов Роксолянских, Донцы же от Черкес. Прочие же от древ­них некаких вольных людей, кои якобы, не принадлежа­ли ни к какому владению и потому мнят о себе все будто б они навсегда право имеют к вольности и ни под чьим точным владением, как только под защитою тех об­ластей, к которым они прикосновенны состоят. И для того не почитают себя, чтоб они подлинно были из рус­ских людей или чьи бывшие подданые».

Не считали их поддаными и сами цари. Они только хотели иметь в степях надежные «глаза и уши», чтобы во время знать о враждебных намерениях ордынцев. От Казаков-федератов необходимые сведения приходили без особенных затрат. Поэтому каждому московскому послу было поручено про­сить Донецких и Донских Казаков разведывать степь, стараться узнать, что проис­ходит у Татар и Турок и своевременно подавать вести о каждом их движении. За это обещалось царское «жа­лованье», дары, которые в донской экономике значили очень много.

У Д. Казаков имелись веские причины дорожить дружбой богатого северного соседа. Принуждали к тому и враждебное окружение Ордынцев, и неустроенность местного хозяйства, и необходимость пользоваться услугами московского рынка.

Не было лишним и царское «жалованье», дары в деньгах, сукне, хлебе, вине, порохе и свинце. Молодая республика еще не могла самостоятельно производить даже многие предметы первой необходимости, а жизнь требовала постоянного пополнения продуктами цивилизации, от боевого снаряжения до котла, ножа и иглы. В Московии Д. К. приобретали не только надежный тыл, но и временную экономическую базу. Безусловно, большую роль играли старые знаком­ства, родство диалектов, общность религии. Казаки защищали на юго-востоке интересы христианства. По­этому они считали естествен­ным общение с единоверной Русью и взаимные услуги в обороне от чуждого мира агрессивных магометан.

Отношения с Москвой оставались неизменными до прихода к власти Бориса Годунова. Сам Татарин, он не мог выносить спокойно существование вольного народа на земле, недавно принадлежавшей его единоплеменникам. Будучи еще только правителем государстве при слабовольном царе, и своем шурине Федоре Ивановиче, Годунов начал ограничивать нормы и права служилых Казаков, ставил препятствия свободному движению на донском пограничьи, оказывал свое пренебрежение к жителям донского Низа. Став же царем (1598 г.) Борис перестал высылать на Дон обычное «жа­лованье», объявил запрет не только прежней беспошлинной торговли, но и самое посещение Д. Казаками Московского царства. Для того, чтобы обойтись в степи без их помощи и угрожать Дону с фланга, он основал на татар­ском пути н Москве город Царев Борисов, при реке Донце с русским гарнизоном. Эти мероприятия поколеба­ли, вошедшие в традицию, связи федератов с москов­скими царями. Пошли также слухи, что новый царь обе­щал султану совсем «свести Казаков с Дону». Поэтому появление нового претенден­та на московский трон по­родило у Казаков надежду на избавление от завзятого противника. Казачий исто­рик В. Д. Сухоруков гово­рит, что когда на Дон при­шли вести о Лжедимитрии, «радость и изумление потря­сли сердца воинов донских». Они готовы были всеми си­лами поддерживать новояв­ленного царевича Димитрия и сейчас же навстречу ему в Польшу поспешил атаман Андрей Карела и старшина Михаил Нежаков. Петра Хрущева, присланного царем Борисом для увещаний, Дон­цы заковали в кандалы и отослали к Димитрию. Они ви­дели, как Хрущев упал перед ним на колени и признал в нем «истинное подобие Гроз­ного».

От этого времени на­чалась деятельная поддерж­ка мнимого царевича до его утверждения на Московском царстве. Однако после того, как Казаки оставили нового царя и разошлись по домам, Дмитрий был убит москови­тами. Второго самозванца Казаки тоже поддержали, хотя и без особенного энту­зиазма. Их полки вели ата­маны Карела, Епифан Радилов, Мартин Заруцкий. В 1613 г. атаман Межаков со своими людьми помог завер­шить русскую Смуту благо­получным избранием моло­дого царя Михаила Федоро­вича Романова. Атаман по­ложил на стол перед руководителями Земского Собо­ра родословную запись Ми­хаила в накрыл ее своей ша­шкой. На этот акт красно­речивого голосования исчез­ли разногласия и «бысть еди­нодушен ответ» всего Собо­ра. На трон вступила новая династия Романовых.

Новый царь был избран не без давления со стороны Казаков. Какие обещания получили они от него перед этим, история не известно, но после ликвидации Смуты отношения между Доиом и Московским царем стали бо­лее регламентированными. Дела сношений между ними автоматически перешли из царской канцелярии в пер­вый отдел новооснованного Посольского Приказа, где, по словам современника, ве­дутся «дела окрестных госу­дарств и чужеземных послов принимают». Влиятельный на востоке суверен подтвер­дил признание Донской республики де факто и де юре. Он принял на себя помощь материалами, взамен чего по­лучил от Д. Казаков помощь живой силой. Дипломатиче­ские связи выполнялись че­рез посредство царских по­сольств и донских Зимовых станиц. Москва адресовала свои грамоты «к атаманам и Казакам и ко всему Велико­му Войску Донскому», т. е. ко всему населению и Глав­ному Войску.

При Михаиле Федоровиче были уничтожены все ограничения в пограничном движении и в торговле. Грамота 1615 г. сообщала Всему Войску Донскому: «И мы вас, атаманов и Казаков, за ваши к нам многие службы пожаловали: велели вам к нам в украинные города со всеми вашими товарами и без товаров к родимцам ва­шим ездити и с ними ви­деться повольно». Еще и в это время на русских окраинах было много казачьих служилых общин. Управле­ние Донской Церковью при­нял на себя непосредственно Московский патриарх, изъяв его от Крутицкого митрополита; священники рукопола­гались только по рекоменда­ции станичных обществ, а сношения с патриархом шли через тот же Посольский Приказ.

Скоро, однако, медовый месяц дружбы с новой ди­настией стал омрачаться пов­торяющимися недоразумени­ями. Будучи по прежнему независимым политическим обществом. Д. К. не счита­лись с интересами русско-турецких отношений, они продолжали стычки с Азовом и нападали на Крым. Турецкий султан просил Москву сдер­живать своих союзников, но грамоты с увещеваниями и угрозами, шедшие на Дон от 1625 г , не помогали. На тре­бование царя итти совместно с Турками против Поляков Д. К. ответили отказом. На Дон пошла нота с упреками. а вместе с ней патриарх при­слал угрозу отлучить от Церкви. Не подействовало и это. Посол привезший грамоты поплатился головой. В 1652 г. Д. К. с возмущением отказались нести службу по присяге, а когда узнали, что Москва собирается «обить» их с Дона и поставить там свои крепости, то заявили твердо: «А Дону нам так без крови не покидывать». В 1637 г. Донцы осадили Азов, взяли его и перенесли в крепость свою столицу (см. АЗОВ). Через четыре года, без помощи Москвы, шеститысячный гарнизон Азова выдержал осаду огромной армии Турок и Татар (см. АЗОВСКОЕ СИДЕНИЕ). Отбив 24 кровавых приступа Казаки заставили врагов отступить от города. Ослаблен­ные непосильными боевыми трудами и большими поте­рями во время боев за Азов, в предведении нового нашествия Турок, Д. К. предло­жили царю взять его под свою защиту, тот же, опаса­ясь войны с Турцией, отказался. Пришлось оставить крепость, разрушив ее до ос­нования. Два года после это­го столица Дона находилась в городке Монастырском, от нынешней станицы Старочеркасской в семи клм. ниже по Дону. Когда же он был взят и разрушен турецко-татарской армией, атаман Чесночихин 6-го мая 1644 г. пере­вел управление краем на ост­ров и городок Черкасский. В его стенах собралось по­степенно шесть станиц: Чер­касских две, Средняя, Пав­ловская, Прибылянская и Дурновская.

Между тем еще больше ухудшилось положение ка­зачьего населения москов­ских окраин. С расширением русских границ, многие служилые Казаки переходили на положение, хотя и вольных, но безработных людей. Дон­ской Круг согласился при­нять часть из них в попол­нение. В 1646 г. со Жданом Кондыревым на Дон прибы­ло 3307 человек. Они были набраны в Воронеже и в других окраинных городах и среди них вероятно, нахо­дилось не мало «гулящих русских людей». Копдырев доносил в Москву: «И приехав с теми вольными людьми с Воронежа на Дон в ниж­ней казачей Черкасской го­родок, Донским атаманам и Казакам и всему Донскому войску по списку их отдали». Но это принудительное пе­реселение пришлось по вкусу только части вольных людей. Остальные сбежали назад. Казаки Зимовой станицы. «ясаул Василий Микитин с товарищи», иронически рас­сказывали в Посольском Приказе: «В том де госуда­рева воля, вольным де людям от них никакой тесноты не бывало и их не побивали и запасы им давли; и те вольные люди, не хотя государю служить, запасы пропили, а пропив те запасы з Дону от них пошли бегом, а унять их было нельзе, потому что они люди вольные».

В 1654 г. Московия приобрела Гетманщину, населен­ную «Запорожскими Черкассами» (см. ГЕТМАНЩИ­НА). На Донце к этому вре­мени вырос ряд укреплен­ных поселений Слободских Казаков. Южная граница Московии отошла далеко в татарские степи и роль слу­жилые Казаков на линии Воронеж-Курск-Путивль све­лась к нулю. Скоро начались и церковные реформы пат­риарха Никона (1655-56 г.г.). Крепкие, приверженцы старо­обрядчества, основательно истощенные бескормицей, Казаки хлынули на Дон, соз­давая там новую социальную прослойку, Казаков бесхо­зяйственных, «голутвенных», озлобленных на Москву эа церковные новшества, за свои обиды. Они пошли с Рази­ным на Каспий «зипунов добывать», а когда возврати­лись с добычей, многие из них вместе со Степаном Тимофеевичем решили попро­бовать свои силы и «трях­нуть» опостылевшей Моск­вой. Начатый успешно, по­ход Разина, повидимому, имел основной целью ослаб­ление сильного соседа, стре­мившегося все упорнее нало­жить руку на волю незави­симого Дона. Однако, пред­приятие Разина не встретило сочувствия у «старожитных», «домовитых» Казаков, кото­рые вместе с зажиточностью все больше теряли чувство национальной гордости, склоняли головы перед могуще­ством Москвы и готовы были итти на любые компромиссы с монархом, открыто прости­равшим свою державную длань на обильно орошенное казачьей кровью Старое По­ле. После того как Разин потерпел поражение, домо­витые сами захватили его и выдали в Москву. Они же согласились принять присягу царю, в качестве гарантии верной ему службы и невмешательства во внутренние дела Московии. От присяги 1671 г. связи между царем и Казаками федератами сменились отношениями, которые обычно определяют термином «персональная уния». Д. К., суверенный народ, под давлением обстоятельств приняли главенство династии, царствовавшей на Москве. Подобные отношения существовали от 1386 г. между Польшей и В. княжеством Литовским. При персональной унии монархи, принявшие под свою державу соседний народ, не могли посылать к нему своих управителей, а должны были сообщаться с ним лично через его представителей; не могли они устанавливать в присоединившейся стране свои законы, изменять постановления законодательных учреждений. действующих там, руководить экономической и социальной жизнью, колонизировать земли, вторгаться в быт, вмешиваться в дела судебные. Многообразные в деталях, формы унии в основных чертах оставались повсюду одинаковыми. Все сводилось к совместной обороне и внешнему представительству.

До царя Петра русские государи в отношении с Д. Казаками не нарушали обычаев персональной унии. Поэтому на Дону присягу 1671 года понимали только, как логическое последствие «крамолы» Разина, как средство предупредить в будущем выступления подобного рода, чтобы Казаки «на царское жалованье были надежны, ни в какую смуту и прелесть не прельщалися». Сношения с Москвой шли по прежнему через ее Посольский Приказ и нигде в актах того времени не упоминается, что приняв присягу Д. Казаки «учинились в подданстве». Как и во времена федератов казаки разведывали и берегли Поле, чем служили на пользу и Московии, и себе самим. Спрос на иностранные наем­ные войска в то время суще­ствовал большой. Кроме Ка­заков, царю служили по при­сяге полки платных наемни­ков, выходцы из орд, из Швейцарии, Германии, Поль­ши. Все они слыли в Москве под общим именем «нем­цы». Д. К. посылали свои отряды с Дона туда, куда указывал царь, а по выпол­нении задачи эти отряды возвращались в свои станицы и городки. Жизнь на Ка­зачьем Присуде текла по старому руслу, а когда посоль­ство, Зимовая станица, при­бывало в Москву, то казачьи представители пользовались там правами дипломатиче­ской экстерриториальности. Современник Катошихин пи­сал, что Д. К. «также буду­чи на Москве или в полках, кто что сворует, царского наказания и казни не бывает, а чинят они между со­бою сами».

Грамоты посланные на Дон, если не заключают уг­роз, составлены в проситель­ных тонах. В тех случаях, когда просьба выполнялась, царь посылал дары, а если Д. К. не спешили с выпол­нением царской воли, то вы­ражалось неудовольствие: «А нам за такие ваши грубости жаловати будет не за что». Кроме пропуска русских и турецких послов «честно» через Донскую землю или военной помощи, никаких повинностей от Казаков не требовалось. Исполняли же они царские веления «по сво­ему обещанию» и только в том случае, когда эти веления не нарушали их собст­венных интересов. Служили они самому Московскому царю, а не Руси в целом; выполняли только то, что исходило прямо от царя, а не от бояр, «вмешательство которых Дон категорически отвергал и всякий раз тре­бовал непременно указа са­мого царя» (И. П. Буданов). Но вместе с тем, в условиях персональной унии, москов­ские государи получили боль­шую возможность воздейст­вовать на население Дона своим личным авторитетом, религиозным значением «крестного целования» и ис­подволь, с помощью подку­пов, посулов и угроз, созда­вая партию своих сторонни­ков в подготавливая очередную стадию взаимоотноше­ний. Она пришла во время царствования Петра.

Казачья независимость раздражала каждого царя, тем более не мог ее перено­сить новый тиранический император. Он не признавая никакой добровольности в казачьей помощи, а прини­мал ее как нечто должное. В 1696 т. Донцы помогли ему завоевать Азов, напрасно надеясь этим избавиться от мучившей их турецкой веко­вой занозы. Петр тотчас пе­реселил туда часть «безра­ботных» служилых Казаков. Современник события, ранний русский историк В. Н. Татищев пишет. «От Сим­бирска, через Шацкую и Тамбовскую провинции к Дону, находилось 15.000 Ка­заков, которые в 1702 г. были переведены в Азов, земли же их были розданы знат­ным господам для заселе­ния». Но с повальным бегством из Россия на Донец и Дон царь не хотел примиритъся. Он считал беглецов своими поддаными и «работ­ными людьми», в которых всегда чувствовался недоста­ток. К тому же, вместе с Казаками уходили многие русские старообрядцы. На Дону же видели в них стой­кое пополнение в братьев если не но крови, то по ста­рой вере. Царь требовал их возвращения, а Круги в этом случае не хотели нару­шать древнее обыкновение: «С Дона выдачи нет!» Возникли разногласия, закончившиеся в 1707 г. вооруженным столкновением. Дон вначале проявил полное единодушие и сторонникам Москвы пришлось опираться только на Донских Калмыков и Татар. Верховые ин Донецкие Казаки заняли Черкасск, казнили там некоторых «доброхотов» Русского царя н начали самоотверженную борьбу, выбрав Дон­ским атаманом Кондратия Афанасьевича Булавина (см. БУЛАВИН). Но потом. когда пришли неудачи и про­пала вера в свои силы, верх взяли сторонники покорно­сти. Окруженный заговорщиками, атаман Булавин за­стрелился. несколько тысяч с Игнатом Некрасовым ушли к Туркам на Кавказ, а ос­тальные прекратили сопротивление. Началось усмире­ние, суд и расправа. Казаки гибли теперь не в боях, а на плахах и виселицах. Огнем и мечем уничтожено 48 городков и поселков вместе с большинством их населения. По Среднему Дону: Бабей, Траилин, Нижний Михай­лов, Нижние Каргалы, Бы­стрый, Перелышний, Голу­бой, Паншин, Новый, Решетов, Дмитриев. Старый Си­ротин; по Донцу и его притокам: Бахмут. Боровский, Закотнов. Донецкий, Новый Айдар, Старый Айдар, Теплынский, Краснянский, Святолуцкий, Трехизбянский, Сухаревский, Яблоновский, Ка­ширский, Средне Калитвенский, Худояров, Обливы на Деркуле, Ново-Краснянский Юрт, Осинов Юрт, Белень­кий, Шульгин, Староборовский; по Бузулуку: Лукьянов, Кар­пов Юрт, Мартынов, Чер­ный, Березов; по Медведице: Тетерев. Заполянский, Муравский; по Хопру: Остроухов, Тежкин, Боплемяновский, Левикин, Пристанский, Кабаний, Красный Яр.

Все русские люди и Казаки-новоприходцы отправ­лены назад в распоряжение господ. На Дону остались только Казаки-старожилы. Земли принадлежавшие уничтоженным поселениям, что составляло около третьей части Казачьего Присуда, отобраны в пользу России. Городки по Дону и после Петра I располагались до нынешнего Коротояка. Та­тищев в своем Лексиконе указывает: «Новогорье - ста­ница донская на левом бере­гу Дона при устье реки Икарец, выше Колыбельки 12 верст, ниже Дивногорского монастыря; Усть-Битецкая - станица донская при речке Битюг, Воронежской губ., впадающей в Дон с левой стороны; Белогорье - станица донская на Дону выше Калитвы 30 верст, от города Павловска 5 верст; Богучар - станица донская ниже Калитвы 57 верст».

От 1709 г. наступила новая фаза отношений Дона с царями, мало изменившихся до революции. Д. К. на­ходились на положении на­рода покоренного и смирив­шегося, но общими порядка­ми империи не усвоенного. Земля Донских Казаков по­лучила статус колонии с не­которыми остатками авто­номного самоуправления.

Древний донской герб «Елень пронзен стрелою» повелением Петра I был от­менен и как бы в насмешку, введен новый - «голый Казак на бочке». Он должен был, вероятно, припоминать Ка­закам ободранным до нага, что царь может в любой мо­мент приказать им взорвать под собою бочку с порохом. От этого времени жизнь До­на, помимо воли, включилась в русло истории российской. Память о былой независимо­сти сохранялась только в преданиях.

НАИБОЛЕЕ ЗНАЧИ­ТЕЛЬНЫЕ СОБЫТИЯ В ЭПОХУ ПОКОРНОСТИ ЦАРЯМ.

1717 г. - Казакам разрешено возвратиться на сво­бодные земли по р. Хопру.

1721 г. - Коллегия Ино­странных дел в Петербурге передала сношения с Доном в ведение Коллегии Военной, запрещено собирать Войско­вые Круги. 3-го января того же года Донская Церковь подчинена Воронежскому епископу. В том же году приказано донским правите­лям называться Войсковыми «наказными» атаманами. От этого времени свой пост они занимали не по выборам, а по назначению императора. Первым был назначен Анд­рей Иванович Лопатин.

1722 г. - Казачьи полки принимают участие в Русско-персидской войне, закончившейся в 1751 г.

1723 г. - Казаков при­казано именовать Военно-служилым народом.

1724 г. - По указу от 20 мая 1.000 семей с Дона при­нудительно переселены на Кавказ, частью на реку Аграхань, а частью в Крепость Св. Креста. Большая часть из них, уже в ближайшие годы вымерла от дурного климата или погибла в стычках с Горцами. Остатки их отведены на Терек, где они составили Терское Семейное Войско.

1729 г. июля 18-го - Донские Калмыки переданы в ведение Донского атамана и Войскового Правления.

1735 г. - 1.057 семей принудительно переселены с Дона на Волгу, где поселены в станицах новооснованной Царицинской Линии.

1736-39 г.г. - 4.000 Д. Казаков принимают участие в Русско-турецкой войне.

1737 г. — Побережье Азовского моря между р. Калъмиусом и Азовом, за исключением Ростова и Та­ганрога, передано во владе­ние Донских Казаков.

1758 г. марта 4 - Дон­ским правителям указано снова именоваться титулом Войсковой атаман. Войско­вым атаманом назначен Даниил Ефремов.

1741-45 гг. - 6.000 Д. Казаков участвуют в войне России со Шведами.

1744 г. - Пожар в городе Черкасском уничтожил архивы и регалии.

1746 г. - Азовское по­бережье закреплено за Дон­скими Казаками.

1755 г. - Войсковой атаман Даниил Ефремов получил почетную отставку со своего поста с производством в чин генерал-майора армии и со званием Командующего Войском Донским. На его место назначен восемнадца­тилетний сын Степан Дани­лович Ефремов, с тем чтобы в важных случаях он посту­пал «по ордерам и наставлениям отца».

1756-1762 гг. - 16.000 Д. Казаков на стороне России против Пруссии в полках: Ивана Грекова, Абросима Луковкина, Машлыкина, Ор­лова, Поздеева. Попова, Себрякова, Туроверова, Красно­щекова, Ефремова-Олецко, Тимофея Грекова, Краснощекова второго, Попова второго, Перфильева, Дячкина и Бобрикова.

1764 г. - Указом Сената от 30 апреля граница между землями Донских и Запорожских Казаков установле­на по р. Кальмиусу, т. е. там, где в 1714 г. была установлена русско-турецкая граница. Запорожцы оставались в формальных, хотя и не фак­тических пределах Турции (П. Соб. Законов Рос. Им­перии, т. 12 № 9282).

1764-1774 гг. - В Турецкой и Польской кампаниях на стороне России 22.000 Д. Казаков в полках: Агеева, Бузина. Головы, Денисова, Дмитриева, Дячнина, Зазерского, Иловайского, Карпо­ва, Клованского, Леонова, Мартынова, Поздеева, Попова, Пушкарева. Ребрикова, Сарычева. Себрякова, Кон­стантина Сулина, Луки Сулина, Сычева, Устинова, Янова. Яновского и др.

1769 г. - Сформирована Казачья команда Петербургского Легиона на половину из Донцов, а на половину из Чугуевских Казаков. В крепостях Азове и Таганро­ге учреждены из Донцов пя­тисотенные конные полки Азовский и Таганрогский. Они расформированы ука­зом от 25 июня 1775 г.

1772 г. - Полновластный правитель Дона, Войсковой атаман Степан Данилович Ефремов заподозрен в стрем­лении отторгнуть Д. Казаков от России, арестован и вско­ре умер в почетной ссылке.

1773 г. - Донской хо­рунжий Емельян Иванович Пугачев стал во главе Яицких Казаков, восставших против русских порядков и властей.

1775 г. - Е. И. Пугачев после пленения казнен в Мо­скве. 14 февраля вышел указ о сформировании Войска Донского Атаманского пол­ка, в качестве образца для прочих Дон. каз. полков. 15 февраля издан указ об уч­реждении на Дону граждан­ского правительства. Донские старшины получили права русского дворянства, чем оформлено начало социаль­ного расслоения Казаков. 20 апреля Казачья команда Пе­тербургского Легиона переи­менована в Придворную Донскую каз. команду.

1787-91 гг. - В Турецко-русской войне принимают участие Донские полки: Аста­хова, Грекова, Денисова, Деткова, Исаева, Иловайского, Каршина, Киреева, Кошкина, Сычева, Кумшацкого, Курсакова, Кутейникова, Мартынова второго, Орлова второго, Платова, Янова и Давыдова.

1792 г. февраля 22 - Из­дан указ о принудительном переселении 3.000 семей с Дона на Терскую Линию, в качестве шести территори­альных полков.

1792-96 гг. - В Русско-польской войне участвуют Донские полки: Астахова, Бокова, Грекова, Бориса Гре­кова. Денисова, Иловайско­го, Карпова, Киреева, Кульбакова, Кутейникова, Мешкова, Орлова, Пантелеева, Ребрикова, Радионова, Саринова, Яновского.

1793 г. - Из Донцов сформирован особый каза­чий полк Гатчинских войск наследника-цесаревича Павла Петровича. Через три года он соединен с придворными командами казачьей и гусар­ской в один Лейб-Гусароказачий полк.

1795 г. — Воронежские епископы стали именоваться Воронежскими и Черкасски­ми.

1797 г. - Указом от 20 октября при донских полках учреждена постоянная артил­лерия в составе двух рот по 12 орудий.

1798 г. января 27 - Д. К. выделены из Лейб-Гусароказачьего полка в особый Лейб-гвардии Казачий полк. Сен­тября 22 - действующая рос­сийская Табель о рангах рас­пространена на казачьи чины.

1799 г. - Большая Дербетовская Калмыцкая орда подчинена Донскому атама­ну. В Итальянском и Швей­царском походах генералис­симуса Суворова принимают участие 6 Донских полков: Грекова 8-го, Денисова 5-го, Молчанова, Сычева 2-го, Повдеева 6-го и Семерникова. Тогда же в корпусе Рим­ского Корсакова - полки: Ас­тахова, Кумшацного и Курнакова.

1801 г. августа 18 - Пер­вым пунктом статьи Свода Законов т. 26, № 19983 уста­новлена однообразная фор­ма для всех Казаков служи­лого разряда. До этого вре­мени они выходили в полки, одетые в привычные бешметы и чекмени, сшитые в та­лию, с застежками на крюч­ках и с правой полой по­верх левой. Теперь же слу­живые, приобретая как и раньше обмундирование на свой счет, должны были сле­дить за точным выполнением уставного кроя. В некоторых деталях новая форма воспро­изводила старые казачьи об­разцы: мундиры шились по фасону казачьего бешмета с застежками на крючках и с правой полой поверх левой; шаровары, введены двух ро­дов: широкие в сапоги и по­уже на выпуск, в обоих слу­чаях серосинего цвета и с красным лампасом; вместо папахи-трухменки — меховые кивера. Ввиду того что Ка­заки полжизни находились в служилом разряде и долж­ны были иметь собственное обмундирование, новая фор­ма со временем стала при­вычной и в частной жизни станичников, вытесняя ко­стюм национальный.

В том же году 8-го мая, по приказу Павла I, за воль­ные разговоры о правах Д. Казаков и в назидание про­чим, запорот до смерти на станичном майдане гор. Черкасска гвардии полковник Евграф Грузинов.

В том же году 11 мар­та, по приказу Павла I, 22.000 Д. Казаков выступили «о двуконь в поход на Индию, который вскоре после смерти императора был отменен. В походе под командой Дон­ского атамана В. В. Орлова, приняли участие генералы М. И. Платов и А. К. Дени­сов с отрядом в 41 конный полк и 2 роты артиллерии. В то же время при русских армиях находилось 33 Дон­ских полка, а в кордонной и полевой службе на Кавка­зе еще 12 полков.

1802 г. - Войсковым атаманом назначен генерал майор Матвей Иванович Пла­тов. Казачье население Дон­ской Земли в это время на­считывало 320 тыс. душ. Из­дано первое Положение об управлении Донским Войском. Издано Положение о военной службе Д. Казаков, устанавливающее для них комплект в 80 пятисотенных полков, 2 гвардейских полка по тысяче шашек и 2 артил­лерийские роты.

1805 г. - Основан город Новочеркасск. куда в 1807 г. переведена донская столица из Старого города Черкас­ского.

1805-1814 гг. - Д. К. принимают деятельное уча­стие в войне России с Фран­цией при поголовной мобилизации и максимальном напряжении материальных средств. Атамана Платова. вышедшего в поле с полками, замещал на Дону Наказный атаман Адриян Карпович Денисов. Преследуя войска им­ператора Наполеона, Д. К. со своим «вихрем»-атаманом побывали в Париже. Ряд полков, за проявленную не­однократно доблесть, полу­чил Георгиевские знамена и много иных наград. Рескрип­том от 19 ноября 1817 г. за подвиги во время француз­ской кампании, награждено Георгиевским знаменем и все Войско Донское.

1818 г. — После смерти М. И. Платова Войсковым атаманом назначен А. К. Де­нисов.

1820-1827 гг. - Время, которое называют «Эпохой борьбы Чернышева с Дон­скими атаманами». Военный министр ген. А. И. Черны­шев, главный деятель следст­вия о декабристах и истре­битель всякой другой крамо­лы, считал, что с присоединением к России Д. К. поте­ряли все свои исторические права, должны оставить «мечтательные мысли насчет самостоятельности их отчизны» и в лице атаманов обязаны проявлять «безмолвное повиновение». Атаманы же надеялись лояльностью и за­слугами перед троном приобрести поддержку царя в деле сохранения «древних постановлений, утвержден­ных временем и благостию августейших монархов». На­дежды оказались тщетными. Верноподданические проте­сты против нового «чернышевского» Положения об управлении Войском Донским окончились для атама­нов трагически. Борцы за казачьи права А. К. Денисов и А. В. Иловайский были сняты с атаманского поста и преданы суду. Потерпели при этом и некоторые близкие к ним лица, а в том числе ка­зачий историк В. Д. Сухоруков.

1827 г. - В октябре месяце атаманом всех казачьих Войск назначен наследник престола в. князь Александр Николаевич, после чего на местах Войсками управляли его заместители Наказные атаманы по назначению. На Дону Дмитрий Ефимович Кутейников.

1828 г. февраля 12 - Подтверждено однообразное наименование чинов во всех казачьих воинских соедине­ниях: хорунжий, сотник, подъесаул, есаул, войсковой старшина, полковник.

1829 г. апреля 5-го — Учреждена Донская епархия, подчиненная Московскому патриарху. В нее же вошли церковные общины Казаков Черноморских и Терских.

1835 г. - Упразднено ста­рое географическое название «Земля Донских Казаков», а вместо него введено адми­нистративное наименование «Земля Войска Донского» управляемая на основании особого Положения. Указа­но считать Казаков военным сословием.

1838 г. - Донская артил­лерия переформирована в одну гвардейскую и девять армейских батарей. В том же году 2 мая издан первый строевой устав для Казаков: «Правила для состава и по­строения казачьих полков». В том же году 29 сентября введена для всех Казаков, кроме Кавказских, однооб­разная шашка по старому донскому образцу - палаш с открытым эфесом.

1848 г. - Постановлено не назначать Наказных ата­манов из генералов казачьего происхождения. Свободно избранным станичным ата­манам указано не приступать к выполнению обязанностей, раньше утверждения их в этой должности Окружным атаманом.

1861 г. февраля 19 - Манифест об освобождении крепостных крестьян распространен с некоторыми изме­нениями и на донских кре­стьян. Казачьи дворяне ли­шились 127.154 крепостных душ, причем потери мелко­поместных владельцев при­казано возмещать пособием из запасных капиталов Дон­ского Войска.

1863 г. сентября 8 - Срок службы для рядовых Каза­ков определен в 15 лет по­левой и 7 лет внутренней.

1864 г. — Закончились Кавказские войны, где Д. Казакам приходилось пол века служить в полках: Бакланова, Агеева, Араканцева, Апостолова, Астахова, Басо­ва, Балабина, Бегилова, Богачева, Борисова, Быхолова, Грекова, Данилова, Денисо­ва, Ежова, Ефремова 3-го, Золорева, Извалова, Ильина, Каргина, Карпова, Кондрашева, Леонова, Молчанова, Намикосова, Нечаева, Надрубовского, Пресиянова, Петрова, Платова, Поздеева, Поякова, Попова, Ребрикова, Рыковского, Рышкова, Сер­геева, Сидорова, Сысоева, Тарасова второго, Трехсвоянова, Чернушкина, Щедрова второго.

1865 г. октября 10 - Восстановлено звание Войско­вого атамана и его помощ­ника Наказного атамана.

1866 г. апреля 20 - Титул Войскового атамана сно­ва упразднен. Сохранено зва­ние Войскового Наказного атамана.

1866 г. апреля 21 - Несостоящие в служилом раз ряде. Д. К. получили право выписываться из станичны обществ в проживать в любом месте Российской империи. Тем же указом станичным обществам разрешался принимать в свою среду приписных Казаков, выставив для этого уважительные основания.

1870 г. — В начале мая, по указу императора Александра II, «для согласования наименования Земли Войск Донского и Войскового Правления Войска Донского с принятыми наименованиями в империи», повелено Землю Войска Донского переименовать в Область Войска Донского, а Правление из Войскового в областное. От этого же года в донских частях начал применяться русский дисциплинарный устав. В том же году 30 августа издано Положение, в которому земельные участки нарезанные казачьим отставным офицерам и чиновникам в пользование вместо пенсии закреплялись за ними в потомственную собственность и после этого пенсии стали выплачиваться деньгами. В том же году по распоряжению русских властей 800 тыс. десятин из войсковой земли переданы в аренду частным коннозаводчикам по 3 коп. годовой платы за десятину.

1871 г. - Азов, Ростов, Таганрог изъяты из б. Азовской и Екатеринославской губернии и присоединены к Области Войска Донского.

1872 г. - Издано Положение о Донской Артиллерийской школе.

1875 г. апреля 17 - Из­дан закон о воинской по­винности. Срок службы для каждого Казака, кроме священнослужителей и Казаков торговых, определялся в 20 лет; от 18 до 21 года - в приготовительном разряде, от 21 до 33 лет - в строевом разряде, от 33 до 38 лет - в разряде запасных.

1876 г. — На Дону введено Земство, но Д. К. протестовали против такого новшества и настаивали на возрождении, вместо земских представительных учреждений, традиционных Войско­вых Кругов. Круги не были восстановлены, а Земство упразднено 4 марта 1882 г.

1887 г. - Указом от 19 мая Таганрогское градоначальсгво и Ростовский уезд с Азовом, раньше выделенные из казачьих земель При­азовья и подчиненные Екатеринославскому губернатору, переданы Донским Казакам.

1890 г. декабря 24 -Установлен день Донского войскового праздника - 17 октября.

1900 г. - Служилый со­став Д. К. исчислялся в 132.000 человек.

1904 г. — На Дон приш­ли тревожные слухи о наме­рении Русского правительст­ва провести новые реформы и уничтожить последние ос­татки древних казачьих прав. Говорили, что администра­тивное устройство на Донской земле будет приравнено к губернскому, а население ее должно будет отказаться от всех остатков демократи­ческих обыкновений и сравняться в правах и обязанно­стях с другими жителями империи. Однако вскоре началась Русско-японская вой­на, в которой потребовалось много казачьей конницы. По­надобились Д. К. и после ее окончания для подавления вспышек революции 1905 года. Верные присяге Донцы поддержали династию Рома­новых, хотя основные кадры донской не военной интеллигенции революции сочув­ствовали. Казакам была объ­явлена высочайшая благодар­ность «за самоотверженную, неутомимую и верную служ­бу царю и родине, как на театре войны, так и при под­держании порядка внутри империи».

В следующие годы при их же помощи ликвидирова­лись иногда грозные прояв­ления погромной реакции, когда взводы и сотни Каза­ков разгоняли толпы черно­сотенных погромщиков.

Ставши в защиту тро­на, Д. К. избежали коренных перемен в гражданских нравах, но зато большинство русских людей стало отно­ситься к ним недоброжелательно. А так как нагайка была единственным оружи­ем против невооруженных толп их наградили прозви­щем «нагаечников».

Во время Первой Ми­ровой войны Д. К. выстави­ли свыше 100 тыс. шашек и штыков и регулярных войск (60 конных полков, 6 пла­стунских батальонов, 33 дей­ствующих конных батареи, 3 запасных батареи, 5 запасных полков, около 80 отдельных особых сотен). Из их числа сотник Сергей Владимиро­вич Болдырев и приказный Кузьма Фирсович Крючков стали в Русской армии пер­выми этой войны кавалерами высших боевых наград: офи­церского ордена св. Георгия и Георгиевского креста для рядовых. Все строевые части сохраняли боеспособность до последнего дня существова­ния фронта. Они начали возвращение на Дон и демо­билизацию только после Ок­тябрьского переворота и прекращения Русско-герман­ской войны.

К этому времена под управлением Наказных ата­манов оставалось 159 тыс. кв. клм. Донской земли с общим населением свыше четырех миллионов душ обоего пола. Из них 48 % составляли Д. К. объединенные в станичных общинах. Остальные 52 % складывались из «расказаченных» когда-то Запорож­ских Казаков, живших по слободам, из коренного сель­ского и городского иногород­него населения и из значи­тельного количества времен­но проживающих «приш­лых» из других областей России. Вся площадь Обла­сти Войска Донского была разделена на 9 администра­тивных районов, управляв­шихся окружными атамана­ми, округа: Черкасский, Рос­товский, Таганрогский, Сальский. Первый Донской, Донецкий. Второй Донской, Усть-Медведицкий и Хоперский. Позднее выделен деся­тый округ Верхне-Донской. В общем счете четыре горо­да и 145 станиц с многочис­ленными хуторами, слобода­ми и селами. 13 миллионов гектаров земли годной к об­работке принадлежало всему Войску Донскому, частью как запасный фонд (войско­вые), а частью, как станичные-юртовые земли. Три с половиной миллиона гекта­ров принадлежало сельским общинам и частным владель­цам. Каждый станичный юрт был разделен на одинаковые квадраты или «клетки» по 115 гектаров, как единицы землепользования и расцен­ки по урожайности. Из них выделялись паевые наделы каждому Казаку достигшему семнадцати лет, а также вдо­вам и сиротам. Размеры на­делов колебались между пя­тью гектарами в старых станицах и тридцатью гектара­ми в станицах новопоселенных.

До XVIII в. развитию мирных культурных сил До­на препятствовало враждебное окружение. Д. К. долж­ны были поневоле оставаться исключительно военным на­родом. Попав под державу Российскую, они не приоб­рели лучших духовно-сози­дательных возможностей. Царям нужны были дешевые по содержанию полки и по­тому в казачьем народе соз­давался особый дух военного строя, наряду с постоянными культурными ограничениями. Д. К. должны были считать себя «прирожденными воинами», «легковооруженными всадниками», «военным сословием». В этом смысле и принялись их воспитывать не только представители вла­сти, но также историки, эт­нографы, литераторы и т. п. Поощрялось военное воспи­тание и обучение, задержи­валось основание школ об­щеобразовательных. Иногда по приказу русского началь­ства закрывались уже суще­ствующие средние школы. Например, в 1888 г. в Усть-Медведицкой станице закры­та гимназия, а в станицах Каменской и Нижне- Чирской закрыты прогимназии. При атаманах неказаках средние и высшие школы считались для Казаков излишними. Запоздал основа­нием даже сословный дво­рянский Институт благород­ных девиц (29 апреля 1860г.). Долгое время Д. К. не могли проявлять свои духовные си­лы на ином поприще, кроме военного. Перемена произо­шла только после правитель­ственного указа 1885 г., ког­да Казакам было предостав­лено право занимать посты в научной, административ­ной, судебной и других отраслях гражданской жизни империи, без обязательного выхода из станичных общин. От этого времени станицы начали учреждать низшие и средние школы на свои средства, а Войсковое Прав­ление назначило ряд стипендий для Д. Казаков, студен­тов русских высших учебных заведений. Однако, в 1887 г. русские власти нашли, что «стремление войсковых начальств к учреждению сти­пендий превышает действи­тельную потребность Войск в лицах с высшим образова­нием. Равным образом Войскам нужны не общеобразо­вательные учебные заведе­ния, а профессиональные, которые готовили бы на во­енную службу или к практи­ческим занятиям по разным отраслям сельского хозяйст­ва» (Сватиков). В связи с этим последовало закрытие средних школ и сокращено наполовину число войсковых стипендий для студентов. Ос­вободившиеся средства обра­щены на стипендии для уче­ников кадетских корпусов, детей офицеров, чиновников и дворян.

Школы на Дону, вооб­ще, основывались старания­ми станичных обществ или при атаманах-Казаках. Так атаман Д; Ефремов в 1748 г. учредил в Черкасске Войско­вую Латинскую семинарию, - его сын атаман С. Д. Ефре­мов 28 мая 1765 г. издал при­каз об учреждении народ­ных школ во всех городках, через 25 лет после этого в Черкасске основано пяти­классное Главное народное училище для детей обоего пола, а атаман М. И. Платов, уже в Новочеркасске, поза­ботился об открытии сред­ней школы с Отделением восточных языков.

Несмотря на то, что на Протяжении всего XIX века население Дона непрерывно пополнялось добровольными и принудительными пересе­лениями людей иного рода (иногородних), несмотря на то, что главные кадры духо­венства и учителей составля­лись из них же, духовные связи между Д. Казаками и Россией зарождались очень медленно. Д К. продолжали жить замкнутыми общества­ми. избегая даже смешанных браков. Тяга к русским куль­турным интересам намеча­лась только у образованного класса, но и тут, как и среди казачьих масс, политиче­ской связью с Россией приз­навалась одна царствующая династия, которой на вер­ность присягал каждый Казак.

Эти формальные поли­тические узы были расторг­нуты февральской револю­цией, после того как все представители дома Романо­вых отказались от своих прав на трон. Революция освобо­дила Д. Казаков от всяких обязательств по отношению к России. Опровергая уста­новившийся в России взгляд на Казаков, как на служите­лей идея самодержавия и реакции, они приняли госу­дарственный переворот с со­чувствием и немедленно воз­звали к жизни, попранные русской властью, учреждения независимого народоправст­ва. Уже к концу мая 1917 г. был подготовлен съезд На­родного Собрания. Войско­вой Круг, собравшись после двухвекового перерыва, при­ступил к разрешению насущ­ных вопросов, возникших в новой пореволюционной об­становке. Обрабатываются и принимаются законопроекты, устанавливаются демократи­ческие формы правления, из­бирается правительство во главе с атаманом А. М. Кале­диным. Во всех этих действиях народные представители видели возвращение к прежнему независимому состоянию «эпохи допетровской» и требовали, чтобы новое Русское правительство считалось с правом Д. Казаков избрать по своему желанию форму взаимоотношений с Россией. Однако Временное Правительство с главковерхом Керенским увидело в этом измену револю­ционной родине, требовало себе на суд атамана и го­тово было начать наступле­ние на Дон, мобилизовав для этого два военных округа. В это время, 20-го октября 1917 г. Войсковой Круг по­становил считать Донскую Землю независимой респуб­ликой впредь до образова­ния в России порядка при­емлемого для Казаков и спешно принять участие в создании Юго-Восточного союза (см. ЮГО-ВОСТОЧНЫЙ СОЮЗ).

В дальнейшем инициативу борьбы с «мятежным Доном» приняло на себя правительство советских ко­миссаров, сменившее Времен­ное правительство после во­оруженного переворота в ок­тябре того же года. На Дон были двинуты отряды красных войск, а казачьи полки на фронтах Первой Мировой войны стали объектом уси­ленной большевитской про­паганды. Привить свои идеа­лы большевикам удалось лишь незначительной части казачьих фронтовиков, но перспектива обещанного пре­кращения войны сделала Д. Казаков пассивными наблю­дателями событий. Полки возвращались домой, демо­билизовались в б. фронто­вики из теплых домов при­сматривались к действиям красной гвардии. Первые че­тыре месяца борьбу с большевиками, наступающими на Ростов, Таганрог и Новочеркасск, вели одни партизан­ские отряды. Благодаря это­му массы красных толп рас­пространились по Донской земле, показывая донским «нейтралистам» свое истин­ное лицо. Вместе с тем стра­ну постиг ряд несчастий: застрелился атаман Каледин; партизаны ушли в степи с Походным атаманом П. X. Поповым; оставленную сто­лицу заняли красные отря­ды; погибли, расстрелянные большевиками Донской ата­ман А. М. Назаров, предсе­датель Круга Е. А. Волошинов и многие другие светлые люди; ушли на юг первые кадры молодой Добровольческой армии, начавшей формирование в Ростове; большевики стали распоряжаться по станицам, уничтожая всех явных противников советских новшеств. Собрав в Ростове Областной Съезд советов, 3/16 апреля они провозгласили образование Донской Советской Республики. Но одновременно с этим по всему Дону стала распространяться волна ка­зачьего сопротивления. 14 апреля жители станиц Кривянской и Заплавской, во главе с войсковым старши­ной М. А. Фитисовым вор­вались в Новочеркасск и хо­тя через три дня были от­туда выбиты красными под­креплениями из Ростова, все же образовали ядро повстан­ческой группы. Тогда же на севере Дона, в станицах Суворовской, Есауловской, Баклановской, Ермаковокой и др. восстали поголовно все Д. К. с полковником Растегаевым. Нейтралитет окон­чился. Отказавшись вмеши­ваться в русские дела, Каза­ки не пожелали подчиняться чужим указкам в собственных домах. Партизаны гене­рала Попова возвратились из степей на берега Дона. 6-го мая и. ст. 1918 г. Южная Донская группа войск под командой полковника Денисова окончательно заняла Новочеркасск. Уже 10-го чи­сла того же мая там откры­лись заседания Круга Спасения Дона. К 18 мая подтвер­ждена декларация независи­мости, принят проект Донской конституции, выбран новый Донской атаман и по­становлено биться до полного освобождения Донской Земли.

От этого времени в те­чение двух лет, поголовное Народное ополчение, вместе с постоянной Молодой армией, временами доходившее до 149 тыс. шашек и шты­ков, вело борьбу с преобла­дающими силами новой рус­ской власти. Война шла с переменными успехами; Д. К. пролили много своей и вра­жеской крови, были вовле­чены в круговорот прорус­ских интересов; в начале фев­раля 1919 г. лишились руко­водства своего блестящего атамана Краснова, по проек­там которого росла возро­дившаяся независимость Д. Казаков, создана Молодая армия, составлены Основные Законы Всевеликого Войска Донского, приняты государственные гимн, герб и флаг.

Все атрибуты независи­мости утверждены постанов­лением Войскового Круга от 15 сентября 1918 г., но попав в круг политических интриг белых русских вождей-неу­дачников, Д. К. скоро по­чувствовали, что им поруча­ются непосильные задачи. Казачьи народные массы не хотели брать на себя роль «спасателей России», как этого категорически требова­ли Деникин и некоторые руководящие круги, их взгляд нашел яркое отражение в словах одного из членов Войскового Круга, рядового Казака. Они записаны писа­телем Ф. Д. Крюковым (жур­нал Донская Волна, № 16, 30 сентября 1918 г.): «Говорит представитель фрон­товой части, бравый атаманец. Говорит и тычет паль­цем в направления десятиверстки, на которой флаж­ками обозначена линия бое­вых действий на грани Дон­ской Земли: «Я коснуся од­ному, г.г. члены. Так как мы на той поприще стоим, что­бы своего не отдать, а чу­жого нам не надо, то надо до того добиться, чтобы эти флажки назад не передвига­лись, но и в даль далеко дюже не пущались... Россия? Конечно, держава была по­рядочная, а ныне произошла в низость. Ну и пущай... у нас своих делов не мало. Нам политикой некогда за­ниматься и там; на позиции, в прессу мы мало заглядаем. Приказ - вот и вся пресса. Там, господа члены, про царя некогда думать... и не думаем. Наш царь Дон. Этот есть тот хозяин, за которого мы пошли. Прямо сказать, гос­пода члены, что кто пропи­тан казачеством, тот свово не должон отдать дурно... А насчет России повреме­нить. Пущай Круг идет к той намеченной цели, чтоб спасти родной край. Пригре­бай к родному берегу!»

К концу 1919 г. Д. К. почувствовали всю безнадежность своего положения. Пропала последняя надежда на перемены в России, на укрепление в ней влияний Добрармии. Надо было на­деяться только на самих себя. Донской Войсковой Круг постановил провести, нако­нец, в жизнь идею Юго-Во­сточного союза и тем избавиться от влияний Деникина и его сторонников. 50 дон­ских делегатов приняли уча­стие в заседаниях Верховно­го Круга Дона, Кубани и Терека, собравшегося 5-го января 1920 г. (ст. ст.) в Екатеринодаре. и через пять дней 10 января подписали декларацию объединения трех казачьих республик в одно независимое федера­тивное государство. Но и это не укрепило фронта. Зажа­тые со всех сторон советски­ми армиями, Д. К. капиту­лировали на милость победителя у кавказских берегов, Черного моря в начале апреля. Пришла эпоха рабского существования в границах РСФСР.

Сколько Д. Казаков погибло во время войны, сколько их нашло безвестные могилы на далеком севере в лагерях каторжного труда и , в застенках советских органов безопасности, пока учесть невозможно. Доведенные до отчаяния, их остатки, во время Второй Мировой войны выступили по стороне Германии и вместе с Германией оказались в лагере побежденных. Выданные западными союзниками в руки заклятого врага Сталина, они увеличили на десятки тысяч население концлагерей, обильно удобряя своим прахом далекие тундры и тайги.

"Энциклопедия казачества" Составитель Г.В. Губарев Редактор-издатель А.И. Скрылов, 1966-1970

Страниц: 1
Опубликовано: 12.12.11 | Просмотров: 3081 | [ + ]   [ - ]   | Печать