Cossack Казак

Теги
Крым Сагайдачный Науменко Назаренко Украинское реестровое казачество мигранты донские казаки казаки Дон Юдин казачество Водолацкий Эстонское казачье товарищество Анатолий Шевченко Андрей Грицков Лемнос эмиграция Русская Голгофа Гражданская война Белая армия Казакия круг ЧОКО Каледин Новочеркасск Мелихов Дело Бекетова Армения памятник МАКО Рязань ЦКВ терские казаки перепись Волгоград джигитовка Еланская мемориал музей Ставрополье Сирко геноцид Приднестровье ЧКВ Оренбург Дутов ОКВ конгресс Кубанский казачий хор Кубань ККВ Кавказ Медведев реестр ДКР МКО Ессентуки Украина черноморцы Спас ВВД Азовское осадное сидение Азов «Казачья воля» суд АКВ Аргентина Илья Чаповский фольклор казачий Старочеркасская фестиваль Ростов Колодежное Воронеж Германия Казаки России Испания язык Александр Таболаев Копанский Юрий Пономарев Борис Мелехин Кущевская Абхазия Казачий Народ обращение Австралия генетика Калитвинская Чернецов словарь Россия Туроверов Гундоровская Горячеводск Крымск саратовские казаки Новохоперск Всемирный конгресс казаков Ставрополь никель Хопер иностранный легион Атаманский пернач шашка Лиенц Борис Алмазов Петербург Новороссия Блазнин кизяки

Казачество на Северном Кавказе

Казачество на Северном Кавказе
Состояние казачества (как и всего русского населения) на Северном Кавказе можно характеризовать как уже состоявшеюся катастрофу. Данная катастрофа является разноплановым многосторонним явлением, включающим этнокультурную, демографическую, экономическую, межэтническую, административно-правовую и иные составляющие. Корни катастрофы казачества лежат в советской национально-культурной политике и административной политике.

Что есть казачество

Казачество является особой этнокультурой группой, входящей в русскую народность со своей культурой, особыми формами социальной жизни и мировоззренческо-ценностными установками военно-мобилизационного характера.

Исторически казачество на Северном Кавказе с 60-х годов XIX в. состоит из Терского и Кубанского казачеств, объединявшихся до революции в территориально-административное понятие «Войска». В современное время понятие «Терское казачье Войско» и «Кубанское казачье войско» используется только различными казачьими организациями, из которых наибольшими являются «реестровые» казачества – прогосударственные структуры, берущие обязательство нести государственную службу, и «общественники» - провозглашающие независимость от государства. Атаманами реестрового ТКВ является В. Бондарев, «общественного» ТКВ М. Инкавцов.

Кроме них существует множество мелких организаций, претендующих на представление интересов казачества. В редких случаях (станица Павлодольская Моздокского района РСО-А), низовые территориальные объединения казаков регистрируют себя как независимое юридическое лицо.

Набольшее количество членов имеют финансируемые государством «реестровики». «Общественники» имеют некоторый авторитет и влияние среди этнического кубанского казачества, среди терского они авторитета практически не имеют, являясь маргинальной структурой.

«Реестровое Казачество», являясь госструктурой, взяло на себя обязательство нести «государственную службу», но в каких формах она должна осуществляться, до сих пор не определено. Практическое применение казачеству не найдено и не ищется. Со времен воевавшего два месяца в Первую Чеченскую войну «батальона имени Ермолова» военных подразделений из казаков не создавалось. Несмотря на многолетние обещания, не созданы казачьи подразделения в армии, не созданы казачьи отряды самообороны в местностях с повышенной этнокриминальной обстановкой. Функции «реестровых войск» сводятся к проведению «кругов», парадам, «строевым смотрам» и застольям. Организационная работа сведена к минимуму.

Никакой культурно-просветительской и образовательной работы не ведется. В Ставрополе издается просветительская газета «Казачий Терек», в которой старательно обходятся все «острые моменты» общественной жизни, как то межэтническое противостояние в Дагестане и на востоке Ставрополья, геноцид казачества в Чечне и Ингушетии и т.п. Фактически, и в случае «реестровиков» и в случае «общественников», казачье движение сводится к кучке профессиональных атаманов-функционеров и малочисленной «свите» из «особо приближенных». А так же эпизодически собираемым группам «активистов», выходящих на дежурства у церквей, ездящих в форме на «круги» в качестве «униформистов». Собственно низовое этническое казачество «от земли» участие в «жизни казачьих войск» не принимает, оно живет своей жизнью и заботами, граничащими с элементарным выживанием. Из «низовых» казаков «активистов», по праздникам одевающих форму, бывает десять–двадцать человек на станицу в 3000 – 4000 человек населения. Современные «казачьи войска» как серьезная общественная сила это фикция. Оглашаемые цифры в десятки тысяч потенциальных «сабель» – это лишь цифры розданных удостоверений, не более. В реальности у «казачьих общественных структур» счет идет на сотни активных членов. Не более.

Культура

В советский период, в основном проводилась политика сглаживания этнокультурных особенностей казачества и в настоящее время этнокультурные отличия его от общерусского населения крайне слабы, самоидентификация его как особой социокультурной группы, за крайне редкими региональными исключениями, почти отсутствует. У большинства населения даже исторических казачьих местностей понятие «казак» ассоциируется именно с членами современных казачьих организаций и имеет в целом негативную, насмешливо-ироничную коннотацию.

В настоящее время терские казаки, как исторически сложившаяся этнокультурная общность, сохраняются лишь на уровне отдельных станиц в Дагестане и, частично, в районе Кавминвод. В других республиках РСО-А, КБР, этническое казачество смешано неказачьим населением и практически не имеет от него заметных ментально-культурных отличий.

Собственно казачья культура мертва, аутентичная песенная культура на бытовом уровне заменена эстрадным ширпотребом. В тех случаях, когда на деньги местных администраций создаются казачьи ансамбли, то за образец берется Кубанский казачий хор под управлением Захарченко: омерзительный и примитивный эстрадно-масскультный кадавр. Потенциал подлинной казачьей культуры в деле реального возрождения казачества не используется, о реальном казачьем фольклоре население представления не имеет, к тому же духовные запросы низового этноказачьего населения и не идут дальше репертуара Захарченко и соответствующих по уровню «казачьих» песен Розенбаума.

Интеллектуальный потенциал у современного казачества практически отсутствует, можно сказать что одной из черт современного казачества является воинствующий антиинтеллектуализм.

В казачьем движении нет людей способных к интеллектуальному дискурсу современного уровня. Крайне мало людей могущих внятно излагать идеологические принципы казачьего движения, или просто вербально сформулировать проблемы и задачи конкретного момента. Людей с высшим образованием в казачьих организациях крайне мало, а те что есть, в большинстве, имеют военное, милицейское, сельскохозяйственное или техническое образование. Гуманитариев, тем более специалистов со степенями ничтожно мало, а те, что есть, как к.и.н. Э. Бурда, к.и.н. Фетисов вытесняются на периферию движения и подвергаются травле.

По регионам

Дагестан

В современном Дагестане имеющее трехсотлетнюю историю терское казачество стремительно исчезает. Миграционные процессы, связанные с массовым исходов горных дагестанцев на равнину, приводят к «затоплению» казачьих земель конфессионально и культурно чуждыми, а зачастую прямо враждебными, этносами. Мигранты-переселенцы приносят свои формы хозяйства – в основном пастбищное скотоводство, что практически уничтожило традиционное для казаков земледелие и виноградарство. В Дагестане происходит «цивилизационное вытеснение», при котором главным фактором исчезновения казачества является не прямые притеснения, а «конфликт цивилизаций»: невозможность нормальной жизни в иноконфессиональном, иноязычном и инокультурном окружении.

Чечня

Казачество практически уничтожено. В исконно казачьих станицах казаков осталось единицы, как правило старики-пенсионеры. Небольшая часть всевозрастного казачьего населения осталась в станицах Наурской и Ищерской. Там еще есть дети-казаки, посещающие школу. В Чечне есть «реестровая» казачья организация, возглавляемая атаманом Черкашиным. Все чеченские «реестровики» стоят на содержании у Рамзана Кадырова и являются декоративным элементом его свиты.

Ингушетия

Из проживавших там до 1992 года 30 000 казаков сейчас никого не осталось. В отличии от Чечни в свите нет даже «декоративных казаков» президента Евкурова. Употребление слова «казак» находится под запретом. «Деказакизация» Ингушетии была четкой и спланированной акцией, проведенной в течении нескольких месяцев 1992 года.

РСО-А

Славянское казачество задавлено структурой «Аланского казачества», входящего на правах отдела в «реестровое ТКВ». «Аланское Казачество» было создано для юридического оформления военизированных структур осетин (в основном южных), возникших в ходе ингушско-осетинской войны 1992 года. Эти «карманные» структуры пользовались поддержкой администрации РСО-А, и служили защите административно-клановых интересов. В конце концов, им были подчинены и казачьи организации казаков-славян, чьи предки, в отличие от новоявленных «аланоказаков», были этническими казаками. В результате этническое русскоязычное казачество в Северной Осетии задавлено, реального авторитета не имеет и постепенно деградирует. Атаман «Аланского республиканского казачьего округа ТКВ» Х.К. Едзиев.

КБР

Этнические казаки сосредоточены в Майском и Прохладненском районах. «Реестровики» объединены в «Терско-Малкинский казачий округ». Казачьи организации кроме охраны церквей во время богослужений ничем себя не проявляют. Несмотря на то, что из республики наблюдается массовый исход славянского населения, руководство ТКМО никаких проблем не видит, и ни к кому претензий не высказывает. Три атамана вошли в Парламент КБР. На похороны недавно убитого в своем доме атамана города Тырныауза на приехал ни один атаман.

Ставрополье

Наиболее благополучный для казачества регион. В районе Кавминвод сохранились отдельные станицы с преобладанием этнического казачьего элемента и с сохранением реальных казачьих традиций. В районе Кавминвод, идет «скрытое противостояние» с армянскими и карачаевскими этногруппировками, активно вытесняющих славянское население из экономической сферы, а в ряде случаев и территориально. Есть определенное напряжение и в отношениях с ногайцами. Но в последнее время возникло резкое противостояние с чеченскими и дагестанскими бизнес и криминальными структурами, пытающимися взять под контроль этот регион. В восточных районах Ставрополья, как и в Дагестане происходит наплыв переселенцев из Чечни и Дагестана. Экономическая и социальная жизнь на грани коллапса: горцы практически не подлежат ни внутриобщинному, ни правовому контролированию, а в случае с чеченцами они фактически ведут «войну на выживание» славян, по тем образцам которые были опробованы в Чечне и Ингушетии в 90-е годы. Недавние события в Зеленокумске наглядно показали положение вещей в регионе.

К случаю в Зеленокумске. О некоторых вопросах казачьей самоорганизации

Военно-организационная составляющая является частью традиционной казачьей ментальности. Подспудно она сидит в каждом этническом казаке, даже у не называющих себя таковыми. Так же казаки способны к самоорганизации на традиционной основе.

Однако проявляются эти черты только в периоды внешней опасности. Спокойное и безмятежное бытие гибельно для казачьей ментальности. В случае современного Северного Кавказа, на фоне общей деградации и исхода русского населения, в проблемных районах есть тенденция к славянской самоорганизации в форме «казачьих общин». При этом состоят они, зачастую, не из этнических казаков. Как правило, такие казачьи «группы самоорганизации» имеют номинальную или весьма слабую связь с вышестоящими структурами. Но часто создание таких групп проходит через вступление в «реестровое войско». Благодаря вхождению в «реестр» можно легально собираться группами, носить камуфляж и т.п. Именно низовые сплоченные «группы самоорганизации» и могут в определенных случаях противостоять этнопреступности, чему пример – случай в Зеленокумске. Власти северокавказских республик и исламистско-террористическое подполье в отношении казачества трогательно едины: они тщательно отслеживают и стараются в зародыше ликвидировать реальную, недекоративную славянскую самоорганизацию. Независимых, по настоящему пытавшихся защищать интересы людей казачьих атаманов убивают (Дагестан), избивают в милиции (Адыгея), шельмуют и через провластных марионеток изгоняют из казачьих организаций и т.п.

Реальной угрозы современное казачество никому не представляет, эффективный контроль над движением идет через «прикормленных» атаманов-марионеток, полностью контролируемых местными элитами и центральными властями. Реальное «казачье движение сопротивления» на Северном Кавказе идет на уровне дисперсных, организационно разобщенных «малых групп», не имеющих ни харизматичных лидеров, ни внятной общей идеологии.

Юрий Сошин, apn.ru, 10.02.11

http://www.apn.ru/publications/article23619.htm

Казацкий вопрос

Недавно в тематической программе радио «Голоса России» «Кавказский час с Андреем Епифанцевым» я выступил как эксперт по проблемам современного казачества. В своем блоге политолог и историк Андрей Епифанцев поместил запись нашей беседы. http://kon-budenogo.livejournal.com/334109.html

Вскоре пришел комментарий жж-юзер Владимир Наумов написал: «С сожалением должен констатировать, что мои надежды на то, что не все так плохо и я просто неправильно оцениваю ситуацию не оправдались. Мнение специалиста практически полностью совпало с моим. Было бы очень интересно ,услышать цикл передач с Ю. Сошиным, по каждой республике отдельно, с последующим приглашением для ответов, на озвученные им проблемы, общественных (или государственных) деятелей из титульных наций. Всегда, с удовольствием, читаю его статьи, но, на мой взгляд, они слишком повествовательны. Почти нет экспертных оценок о путях выхода из сложившейся ситуации. Так, и в данной программе, кроме предложений по контрактникам и выведении казачьих организаций из подчинения местным властям ничего нет... Хотя, думаю, у Ю. Сошина есть свое видение путей развития казачества».

Я решил ему ответить, а ответ поместить на сайте АПН, надеясь, что предмет обсуждения будет интересен всем читателям ресурса.

Уважаемый Владимир Наумов!

К сожалению, вынужден констатировать, что ваш упрек по поводу отсутствия «экспертных оценок о путях выхода из сложившейся ситуации», справедлив. Но я не работаю по теме, «как нам обустроить казачество». Я ученый, причем независимый, сознательно не входящий ни в казачьи структуры ни в казачье движение в целом. А как ученому для меня прежде всего важны глубина анализа и соответствие его объективной реальности. Я аналитик, но не теоретик, не строитель и не планировщик. Прежде чем давать советы и стоить прожекты, дай Бог разобраться в том что есть.

Я еще очень далек даже от этой цели. Хотя другие аналитики пишущие по теме современного казачества от реальности отстоят еще дальше. Извините за самовосхваление, но это реальность. В среде пишущих по данной тематике, крайне много самоослепления, самовосхваления, патетики и пустой напыщенности. Нет не только адекватного научного анализа проблематики (выходящие в Ростове академические научные сборники не в счет, это чисто академические интеллектуальные игры), но и просто холодного, жесткого, беспристрастного анализа ситуации. В страшные глаза реальности смотреть никто не хочет, а многие, говорящие и пишущие по теме казачества, еще и не могут. И в силу отсутствия способностей к трезвому анализу, и в виду низкой общей культуры. Тупое высокомерно самодовольство – вот общая картина. Про какую-либо научную культуру не говорю.

Быть умным среди современных неоказаков – это значит постоянно получать оскорбления и унижения. (да и старые времена в казачьей среде умников не жаловали, их или боялись как колдунов или презирали, офицеры не в счет). Мысль о том, что для какого-либо серьезного дела нужно его предварительно хорошо обмозговать, ни до кого не доходит. Интеллектуального потенциала не видно. Ни идеологов, ни теоретиков. Даже патетическо-карикатурных. Последние идеологи такие как Федосов, остались в 90-х годах. Не доходит ни до кого ни в казачьих организациях ни просто в славянской среде Кавказа, простая мысль, что информационная работа, по освещению ситуации в СМИ – это очень важно.

Только казаки из «зоны фронтира» принимают у себя журналистов и что-то пытаются через них в СМИ забросить. Но их можно понять: они готовы в своей катастрофической ситуации и за соломинку хвататься. Но, скажите мне, почему в более благополучных «спокойных» регионах казаки, как организованные, так и «природные», журналиста воспринимают как п…са? Навеки отпечатался стереотип пишущего о «битве за урожай» борзописца из районного краевого брехлистка?

В 2006 году в Беслане, на Большом круге тогдашнего реестрового ТКВ я, как журналист, на фуршете разговаривал казаками, так ко мне подскочил и с визгом и брызганьем слюной выгнал из фуршетного зала некий Савченко. Существо у которого в лексиконе может слов 15 будет, правда помимо матерных. А этот персонаж был на тот момент не много ни мало, а «начштаба Терско-Малкинского казачьего округа». Я после этого унижения четыре года не появлялся на казачьих сходках, до 2010 года. А когда появился, то окружной атаман ТМКО Любуня участливо спросил: «Что же вы, Юрий, у нас не появляетесь, наши мероприятия не освящаете»?

Даст Бог когда-нибудь напишу я научную работу «Интеллектуальная деградация русскоязычного населения Северного Кавказа и общерегиональный кризис».

И подобных вещей я могу порассказать очень много. Но очень боюсь скатиться в негативистское искажение картины реальности. А бравурно-самодовольных картинок хватает и без меня.

В целом же я скажу следующее: казачество на Северном Кавказе находится в кризисе, но и вся Россия в кризисе, и весь мир. Сейчас же весь мир меняется, и не в лучшую сторону. Казаки же современные - это обычные люди, можно сказать обыватели. А обыватель по всему миру живет по принципу «Пусть мир гибнет, а мне бы чай с сахаром пить». Казачество как явление - продукт общественного развития прежних эпох, с другими социальными условиями. Воины-земледельцы сейчас не востребованы. То, что дает пока еще возможность говорить о казачестве как таковом – это следствие некого кульутрно-цивилизационного рудимента, активизирующегося только при наступлении чрезвычайных ситуаций, но и то в очень слабой форме. В большинстве же случаев «казачий дух» исчезает в силу общемировых кризисных причин.

Как этому противостоять, и возможно ли само противостояние: я, увы, не знаю. Думаю что некоторые меры по «протезированию ситуации» изготовлению «костылей» еще возможны, но это уже ничего в целом не изменит. Самое страшное, что процесс духовного гниения поражает все и вся: Церковь, армию (хотя я, очень мягко говоря, невысокого мнения об российско-советско-российской армии на всех этапах ее существования), не говоря уже о других социальных институтах. Если брать административно-властный аппарат, который по идее эти «костыли» и должен создавать, то везде, подчеркиваю везде, даже в самых катастрофичных местах, типа Кизляра, - везде полное разложение и гибель.

А ваши мягкие претензии, Владимир, это переложение старого «аргумента»: «Вы все болтаете, а ничего не предлагаете. Надо дело делать, а не разглагольствовать»!

Но я делаю то, что делаю. Реальное освещение ситуации – это-то же дело, и не малое. Я искренне надеюсь, что мой научные и журналистко-публицистические труды какую-либо ценность, но имеют.

Юрий Сошин

http://www.apn.ru/publications/article26293.htm

Страниц: 1
Опубликовано: 30.03.12 | Просмотров: 5789 | [ + ]   [ - ]   | Печать